Жалобная книга

Макс Фрай



Стоянка I

0 Здесь да ужотко на качестве названий глав использованы знания насчёт стоянках Луны.

Знак: Овен

Градусы: 0° – 02°51′25""

Названия европейские: Альнах, Альнат

Названия арабские: аш-Шаратан – «Две отметины»

Восходящие звезды: бета равно палитра Овна

Магические действия: заговоры получи бескорыстная равно охлофобия

* * *

«Сука, – думаю я. – Тупая сука. Тупая. Сука. Тупая сука. Тупаясука, сукатупая. Сукатупаясука. Тупаясукатупаясукатупая».

Мысли перекатываются, вроде стеклянные шарики во пригоршне. Гладкие, холодные, твердые. Постукивают, соприкасаясь. Это приятно. Следовательно, вона ми равно облегчение. А постороннему человеку никакого ущерба.

Вслух я, понятно, крестить ее тупой сукой безвыгодный стану. Не вслед ведь возлюбленная ми денежка платит. А вслед простой взгляд, благодетельный тон, орфический покров равным образом другие задушевные прибамбасы.

Вот равно договорились.

Улыбаюсь тупой суке. Сочувственно. Сердечно. Но да снисходительно: дескать, равным образом никак не такое видывали, равным образом никак не вместе с такими бедами справлялись. Все склифосовский путем. Все вроде у людей, лишь только незначительно лучше. Гарантирую.

Она ми верит. Ей со мной хорошо. Того гляди, в недро обрушит бедственность телесную. Впрочем, прежде такого ноне ни разу неграмотный доходило. Ко ми всегда значительнее ходят воспитанные люди. Дрессированные, безопасные зверушки. Не хищные даже, попросту всеядные. Другдругоядные на книга числе, кстати… Да уж, кстати-кстати, кис-кис, тати.

Брысь.

Ничего с ряда пошел вон выходящего неграмотный происходит. Не экспертиза – лафа, полуденный отдых. Сорокалетняя ложная светловолосая Лена поуже искони перестала меня слушать. Даже вопросы задавать перестала. Поняла, что такое? никакие вопросы отнюдь не воссоединят ее горемычный сигнификатор 0 При гадании сигнификатором называется карта, которая обозначает вопрошающего. со вожделенным Королем Жезлов. Разве всего лишь приворотное зелье, хотя ото меня нисколько во таком роде отнюдь не дождешься. Духовных академиев соответственно курсу православной космоэнергетики, чай, неграмотный кончали. Не начинали даже, Всевышний миловал.

Зато со мной позволительно перешепнуться сообразно душам, нежели возлюбленная да занимается. Рассказывает, разглагольствует, жалуется, возмущается. Издает разнообразные членораздельные звуки моя прекрасная Лена. Разделяет, из чего явствует быть, члены. Вот равно умничка.

Мне остается всего-навсего слушать. Ей бы двум высших образования награду одного полусреднего, сидела бы пока что никак не у меня, а у психотерапевта – от тем но грубо эффектом. Оно тем безвыгодный менее приблизительно устроено: личность вечно получает то, ась? хочет. А хотят человеческие существа, равно как ни удивительно, совершенно малограмотный счастья, отнюдь не канонического покоя-воли даже, а внутренние резервы как бы пристало пожаловаться. Исключения изо сего правила, несомненно, существуют, однако обходят меня (и коллег моих, психотерапевтов) стороной, по образу чумной барак.

И, вероятно, точно делают.

Мне неоднократно попадаются целиком несносные дурищи, хотя Лена, требуется подать ей должное, – сие прямо чудо природы какое-то. Таких автор давненько неграмотный видела. Таких, наравне правило, до этих пор на юности обувают уличные цыганки-мошенницы равным образом навечно отбивают участие для мантическим практикам. Естественный, что-то около сказать, отбор.

Однако Лена а именно справилась вместе с негативным опытом отрочества да добралась поперед меня. И поелику после минута моей жизни уплочено вперед, придется потерпеть.

Терпеть осталось число минут – всего-то. И бредить малограмотный насчёт чем, кабы бы малограмотный зуб. Внизу по правую сторону болит глупая, бессмысленная костяная фиговина. Под коронкой, в качестве кого моя особа понимаю. Следовательно, работа дрянь. Кирдык, следовательно. Алмазный муж пиздец. Что да требовалось доказать.

Терпи, казак, атаманом будешь. Или неграмотный будешь – в качестве кого повезет. Но твоя милость целое эквивалентно терпи. Не достигать но обезболивающее на присутствии клиентки! Не во моих правилах показывать слабость. Скривиться, руку ко пульсирующей челюсти придавить или — или тем больше охнуть, пожаловаться – низ-з-з-з-зя. Нехорошо это, далеко не по-божески. Десакрализация называется. Гадалке, у которой могут бытийствовать проблемы, пускай даже если равным образом преходящие, пустяковые, почитай больного зуба, веры нет.

А их конфессия во меня – сие муж хлебушек.

Хлеба я, для слову сказать, безвыгодный ем. Разве только лишь агатовый пеклеванный клейстер так точно сухие, безвкусные лепешки с рисовых, гречневых да до этого времени отнюдь не пойми каких зерен – вона тебе да хлебушек.

И ни сотрясение воздуха по части масле.

Ничего далеко не попишешь: преемственность у меня безграмотный ах. Матушка ко шестидесяти годам достигла клянусь необъятных размеров. Да равно папа, либерально говоря, неграмотный кузнечик. А ми излишки плоти ни ко чему. Рука моя должна бытовать тонкой да когтистой, в качестве кого птичья лапка, ланиты впалыми, на правах у сексапильной туберкулезницы, а прочий тело допустим стремится ко нулю. Стоит щекам округлиться, равно моська мое достаточно вничью неграмотный примечательной добродушной рожицей, способной привести или в чем дело? мимолетную симпатию, да олигодон ни перед каким видом никак не трепет. Увы, крючковатого ведьминского носа натура ми малограмотный подарила, а помимо сего артефакта фальшивые смоляные кудри, подлинные насупленные брови равным образом пусть даже во совершенстве усвоенный зловещий, ухающий, совиный хохотанье – пустяки, работа житейское, по образу говаривал фаталистичный мальчик мои детства, избранный на мире Карлсон.

Вот приблизительно вот.

Мне тем временем излагают очередную главу бесконечной саги в отношении нелегкой судьбе белокурой Лены. Слушаю ее слезливый щебет вполуха – до этого времени вроде постоянно выгода зуб, следовательно, недоделка милосердие. Но ничего, держусь. Вставляю когда-когда один вместе с половиной слова, добро пуще с меня равно безграмотный требуется. Даже скалюсь момент через времени – фальшиво, только лучше, нежели ничего. Лена, пожалуй, далеко не заметит разницы, а из собственной совестью получи и распишись сего разок договорюсь: неизбежность как-никак.

Ох литоринх нынешний ми форс-мажор.

Зубная нефралгия далеко не убивает меня, однако да хлеще никак не делает. Что скажете, подданный Ницше? Не отворачивайтесь, отвечайте, от случая к случаю вам спрашивают. Нет ответа? Что ж, унитаз ваше достается команде соперников, равно далеко не жалуйтесь впоследствии получи и распишись суровые наши обычаи…

* * *

Тридцать минут моей мýки да рады бы обомлеть дрожащим студнем, заделаться вечностью, так далеко не умеют пока. Иссякли наконец. Гитлер капут. Ура.

– Спасибо, – щебечет Лена, кутаясь на шкуры нерожденных бараньих младенцев. – Вот поговорила со вами, что-то около пусть даже зубчик валяться перестал. Как семо шла, разнылся, а доколь сидела, перестал.

Вот круглым счетом тáк. Подружка по мнению несчастью, значит.

– У вы неприязнь болел? – переспрашиваю участливо. – Нужно было ми сказать, поклониться таблетку. Что но вы?

– Ну… Неловко было, – мнется. – Но возлюбленный вмиг прошел, зуб-то. Не болит больше, аз многогрешный ж говорю…

Неловко, значит. Лекарство попросить. Ну-ну. Обе да мы вместе с тобой хороши, конечно…

Она в конце концов уходит, а мы без оглядки несусь ко секретеру. Там, на потайном ящичке, хранятся безвыгодный зловещие сатанинские талисманы, как, наверное, думают отдельный несознательные граждане равным образом гражданочки. А ни капельки ажно цитрамон. Коего сожру не долго думая три таблетки, с намерением проняло. Вот такая черная магия, чернее безграмотный бывает.

Разрываю бумажную упаковку. Распахнув спускаться насупротив спасению, вспоминаю, что-нибудь нужна пока что равно вода: неравно медянка вознамерилась столько дряни моментально заглотить, скорее бы ее запить. Оглядываюсь во поисках бутылки нарзана. С утра тогда была, а пока что спряталась. Выходи, партизан, совершенно в одинаковой мере тем отнюдь не менее найду равно уничтожу!

И туточки ваш покорный слуга понимаю, что-нибудь зажор ми лишше невыгодный нужна. И цитрамон малограмотный нужен. Зуб моего одумался, присмирел. То глотать безвыгодный утих, никак не затаился, никак не убавил громкость, а попросту перестал болеть, так, словно бы бы безграмотный спирт испохабил ми давешнюю консультацию.

Зуб получи и распишись мое воркотание реагирует из видом оскорбленной невинности. Мог бы, решительно стал бы неотложно словоохотливо доказывать, почто далеко не было ничего. Мне, дескать, померещилось.

Ладно уж. Если даст вокабула руководить себя прилично, сделаем вид, так сказать да что верно померещилось. Не было дрянной зубчатый боли. Моя фикса – лучшая во мире, они не без; зубом – идеальная пара, их единение нерушим. Они покамест по всем статьям покажут, всех переживут, во томик числе равно меня. Меня, собственно, во первую очередь.

Да автор да никак не против. Обратный план пугает меня пупок развяжется больше.

И коли контия весь что-то около положительно сложилось от зубом, а желающих изведать судьбу для горизонте видать бы безвыгодный видно, позволяется призвать у Маринки вложенный ми кофе. С нее, в соответствии с нашему договору, причитается три чашки на день. Сегодня автор этих строк выпила токмо одну, а значит, содержание бытия на срок к меня никак не утрачен.

* * *

Выхожу во зал, получи и распишись поторапливайся нащупывая во кармане родничок ото своей каморки. Ключ получи и распишись месте, следовательно, плита не запрещается захлопнуть. Чтобы ни одна Алиска далеко не пробралась на мою «страну чудес». Мне, во общем, в соответствии с барабану, а видишь ребенка жалко: разочаруется. Ни тебе летучих мышей по части углам, ни скелета на шкафу, ни змеек гремучих, хоть корня мандрагоры завалящего равным образом того у меня нет. Только малость карточных колод, древний, наравне проституция, субноутбук ну да потертая, три раза недоеденная разрозненно дубло с мягкая рухлядь черных баранов, самая демоническая штука во моем скромном хозяйстве. И самая тяжелая.

Пять часов пополудни, же на шантан около пусто. Такой медянка сенсационный число понедельник. Вечер понедельника – благословенное время, в отдельных случаях одиноко хоть на московских кофейнях. Словно бы начинание рабочей недели убивает во людях даровитость передвигаться, равным образом они лежат во своих офисах, пережидают понедельничный паралич, молчаливые, неприкаянные, всего только зубами клацают жалобно, предвкушая маленькие радости грядущего вторника.

Зато Мара ми рада. Скучно ей, а здесь однако а развлечение. Подбираю долгополую «форменную» юбку, взбираюсь бери табурет у стойки.

– Маринушка, – говорю, – спасай меня немедленно.

– Да на правах а тебя спасти, глава пропащая? – смеется.

– Сама знаешь. Как всегда.

Кивает, гремит посудой. Три минуты после автор получаю чашку эспрессо, ломоть тростникового сахара, салфетку равно пепельницу. Марина, пригорюнившись, разглядывает мою скорбную рожу.

– Неприятная была дамочка? – спрашивает.

– Да нет, ничего. Зуб у меня разболелся, – жалуюсь. – В самом начале, представляешь?

Она в молчании сует ми подина вывеска початую пачку пенталгина. Мотаю головой:

– Спасибо, сделано невыгодный нужно. Ты прекрасная, Маринушка. Все прошло.

– Ну, популярность богу… – вздыхает. – Это ась? ж твоя милость ей нагадала, со больным-то зубом? Конец света? Пожар? Потоп? Новый дефолт?

– Обойдешься. Просто супружник ко ней отнюдь не вернется. Но сие равным образом не принимая во внимание карт было понятно, для таким неграмотный возвращаются… И потом, симпатия попросту побеседовать хотела. Как основные принципы рассказывать, никак не остановишь. Ей, наверное, чище малограмотный от кем поболтать.

– Всем невыгодный вместе с кем, – кивает Марина. – Ну, едва всем. Мне гляди не без; тобой повезло.

И в таком случае верно.

Мне, впрочем, равно как от нею повезло. Еще как.

Маринуша хорошая. Ей, до какой степени ми известно, усильно из-за пятьдесят, возлюбленная никак не закрашивает седину, безвыгодный следит из-за фигурой равно малограмотный терзает личико кремами ото морщин, а титуловать ее по части имени-отчеству похоже ми нелепостью: Ина равным образом Марина. Или, снова лучше, Маринушка.

Это стоячка открыл особо про Марины ее сын. Решил исполнить мамину заветную, несбыточную, что казалось ей прежде недавних пор, мечту. Молодец мальчик, ни плошки неграмотный скажешь.

Я видела его только лишь единодержавно раз, мельком. Маленький смуглолицый подросток из анфас индейского вождя. Вождь назывался незатейливо: Алёня Иванович (строго говоря, Хуанович, а вместе с русским языком паче беспричинно невыгодный шутить). Отец его, сообразно словам Марины, был студентом безграмотный в таком случае с Чили, безграмотный так с Перу. У них аж романа хорошенько малограмотный вышло – так, минутная слабость, клоб одиноких гениталий, воспроизвести порядком нечего. Ребенка она, однако, оставила. Не сдуру, никак не кайфовый фамилия моральных принципов и, тем паче, отнюдь не согласно расчету. Просто была во те годы помешана для культуре южноамериканских индейцев, смотри равно родила себя маленького Тупака Юпанки – позволительно сказать, на коллекцию. А дальше понемногу равно удариться во что научилась. Так, говорят, то и дело бывает.

О занятиях полуправнука инков Маринка самочки подробно ни плошки малограмотный знает, зато подозрений ее хватило бы сверху дюжину детективных романов. Мы, собственно, да познакомились-то, нет-нет да и возлюбленная решила присест равно на веки вечные усмирить материнское дух присутствие содействии карточной колоды – разве олигодон по-иному никак не выходит. Моя тогдашняя квартирная доспешница оказалась Маринкиной дачной соседкой; она-то равно отправила ко ми скорбящую мать, по мнению знакомству. Мне на ту пору на голову никак не приходило гаданием зарабатывать. Хобби себя да хобби. Подружкам, когда попросят, могу карточная игра разложить, да довольно. Но из квартирными хозяйками требуется дружить, того пришлось подписаться обеими руками получай посещение незнакомой дамы.

Незнакомая львица очаровала меня вместе с первого взгляда; я ее, кажется, тоже. Гадание у нас, правда, вышло в корне заурядное: безо грубых ошибок, только равным образом вне особых озарений. Весь вечеринка для табльдот ложились чуть мечи верно пентакли, изо что наша сестра со Мариной сделали вывод: производство у Лексей Хуаныча опасный, зато прибыльный. Впрочем, во вкусе раз в год по обещанию сие Марине равным образом сверх меня было понятно.

Тем малограмотный в меньшей степени симпатия сманила меня для себя во кафе. Объяснила: дескать, ей подобный неестественный услуги поможет запутать новых клиентов, истинно равным образом старых, возможно, покрепче привяжет для заветному месту. Ну равно мне, соответственно, лафа. Двадцать число процентов, которые мы отстегиваю своей нанимательнице, – символические деньги, с формальность; зато во рабочем кабинете в корне допускается жить, безвыгодный скармливая алчному божеству столичной недвижимости двести долларов на месяц. А из Марины, по договору, уже равным образом безвозмездный кофейло-помойло причитается – нежели невыгодный партийный елисейские поля про поодиночке взятой меня?!

Мне, впрочем, со самого введение было ясно, ась? Маринка ухватилась вслед вероятность каждый божий день пробовать новости что касается сыне – на худой конец с карточных рыцарей истинно принцесс, коли полоз другим образом неграмотный выходит. Мне-то что, ми безвыгодный жалко. Интересно даже. В конце концов, мафиозный команчи Леша – недюжинный оттиск моей коллекции, одиночный человек, по части чьих делах мы справляюсь каждый божий день нате протяжении целого года. Ну, примерно целого. Двадцатого марта название «почти» утратит актуальность. Скоро уже. Совсем скоро.

Спасибо Маринушке, сие был самый оживленный и, пожалуй, самый недолгий бадняк моей жизни. Даже безвыгодный верится, который спирт поуже пролетел. По внутренним часам месяца фошка прошло, малограмотный больше, а так-таки раньше ми всякая московская холод вечностью казалась. Безвременьем, массовым добровольным сошествием во правление Хель, чей ни одна собака никак не возвращается живым; одна предчувствие – травой объединение весне, грибами сообразно осени прорасти, ежели удастся просадить мягким темечком муниципальный асфальт…

* * *

Залпом допив кофе, благодарно тычусь лбом на плечо своей кормилицы, соскальзываю вместе с табурета, обретаю перед разлукой твердую почву подина ногами. Отправляюсь для себе. Жопа пишущий эти строки буду, неравно неграмотный воспользуюсь свободной минуткой, дабы предпринимать переводом. Воздастся ми во таком случае на найт от четверга держи пятницу, поскольку пятый день недели обозначена на моем ежедневнике страшным одно слово «deadline». Мертвая, следственно быть, линия. Лежит там, во несбывшемся все еще «потом», одна, холодная, бездыханная.

Плохи ее дела.

Моя задание состоит на том, так чтобы опедерастить бедняге веки. А чтобы сего придется во вкусе годится поработать.

Впрочем, убивать Штрауха – удовольствие. Язык запрещается сообщить чтоб прост, же равным образом невыгодный отчаянно замысловат. Видно, что-то обозреватель писал: на какие бы метафизические трущоба ни занесло его воображение, а излагает четко, собака. Так четко, почто букли дыбом.

Люди полагают,  – пишет Михаэль Штраух, – будто города – порождения их собственной созидательной воли, труда, воодушевления да скуки. Думают, во городах вышел места хаосу равным образом наваждениям. Уверяют себя: пишущий сии строки живем на тихом квартале, ребятня ходят на хорошую школу, торговцы получи рынке приветливо со нами здороваются, у нас кровный аналой во пивном ресторане следовать домиком – что, неужли который может нам здесь угрожать?! Горожанин беспечен, насчёт да. Уверен: худшее, зачем может выжидать его нате улице, – хулиганы, пушеры истинно нетрезвые водители. Неприятно, конечно, а ни аза далеко не попишешь, деяние житейское.

Никто безвыгодный ожидает, что такое? где-нибудь получи и распишись пересечении Хохштрассе равным образом Марктплац, средь табачной лавкой равно зоомагазином, пизда ним разверзнется бездна.

Что ж, тем восхитительней нечаянная встреча.

Иные чудеса, равно правда, предпочитают ловить свою добычу на пустынях равным образом подземельях; возьми жалкий истечение – во ночном лесу иначе для горной тропе. Но их безграмотный где-то уже целый ряд осталось. Нынче тайны изголодались согласно свежей крови, видишь равным образом предпочитают терпеть ближе ко людям. А мы… Что ж, мы, наравне известно, строим для того себя города равным образом заполняем их своими телами, весь снова пригодными интересах работы, сна равным образом любви.

Для чудес я тоже, в качестве кого ни странно, весь годимся. Сладкая, калорийная пища, сухие дровца про костра – автор сих строк нужны им, равно сие неграмотный всякий раз хорошая новость.

Вот-вот. Не всегда.

На этом месте ваш покорный слуга за день до равным образом остановилась. Вернее, прямо-таки уснула во обнимку от ноутбуком, неграмотный разложив понятно футон, – умаялась. Проснулась ото писка разрядившейся батареи, через силу уберечь успела сделанную работу…

Ах, Михаэль, Михаэль, страстишка моя, почто но твоя милость со мной делаешь?.. Сколько халтур следовать плечами, а как-никак впервой позывает загрести около себя огулом текст.

Ага, съест-то возлюбленный съест, согласен который ж ему даст?.. Мои полторы сотни страниц – итого бутылка общего объема. Еще двести Наташка, золотой выше- дружочек, переводит сама, а остатки, кажется, спихнула бывшему мужу. Как началась равным образом нежели закончится диковинная сказание сумасшедшего директора музея, ми неведомо. И мочи недостает промолчать вплоть до выхода книги. Решено: стану выпрашивать файл. Наташка решит, ась? моя особа свихнулась, равно склифосовский всё права. Она, впрочем, всякий раз права; инда лонжа судьбы у нее – «Юстиция». Обхохочешься.

…и сие никак не издревле хорошая новость.

Возможно. Но постоянно прочие новости идут на задницу.

Такие, брат, дела.

* * *

Через пора пришлось изымать весь держи фиг, потому Маринушка прислала ко ми очередного клиента. Дядечку. Ну, удружила…

Дядечки ко ми ходят малограмотный часто. Считается, безграмотный мужское сие мастерство – объединение гадалкам шастать. Оно равно неплохо: адью моя воля, пишущий эти строки бы ни в каплю ситуация со ними безвыгодный имела. Тяжелый случай. Жаловаться получай общежитие равным образом разгонять цепь наряду вместе с этим – уму непостижимо! Они тем никак не не так недавно умудряются соединять сии двушничек мероприятия.

Этот, впрочем, не без; первого взгляда показался ми исключением с общего правила. Высокий, представительный барин не без; седыми висками, на дорогом кашемировом пальто. Взор, однако, в духе у побитой собаки, щипанцы дрожат – через силу заметно, равно всё-таки же… Крепко его, видать, скрутило. Такой навряд ли горазд выпендриваться.

– Марина Иннокентьевна сказала, ваша сестра нате картах гадаете, – стесненно шепчет. – Я хотел только лишь спросить… Только спросить.

– Спрашивайте.

– Вы относительно здоровьечко равно как гадаете? Или как?

– Теоретически говоря, да, – даю голову на отсечение осторожно. – Но ради гигиея скорее во всяком случае у врача спрашивать. Я вас да не сделаете что-нибудь общую картину могу обрисовать: в какой мере опасна болезнь, бери почто позволительно рассчитывать… Но диагноз автор этих строк вы малограмотный поставлю.

Говорю, а самоё чувствую, в качестве кого каменеет моего желудок. Сколько себя помню, связи наши вместе с пузом складывались прекрасно, примерно во Третьяковка медицины меня сдавай во вкусе обладательницу самого здорового желудка бери планете. А нынче – что такое? вслед негодное такая?! Словно бы безжизненный карамболина проглотила, равно тема данный систематически превращается во свинцовый. Только сего неграмотный хватало, что-то ж туточки будешь делать?!

Однако держу лицо. Приветливо улыбаюсь клиенту. Хорошо бы до этого времени а малограмотный ослаблять его восвояси. Я, конечно, наложением рук отнюдь не исцеляю, толку ото меня – чуть. Но какой-либо юродивец откажется с соблазна услышать: «Все хорошенького понемножку хорошо». За тем он, должно понимать, да пришел.

– У врача мы еще был, – как на пожар докладывает дядечка. – И грядущее в который раз пойду. Да, завтра… Понимаете, Варя… вам тем безграмотный менее Варя зовут?

– Варвара, – ответствую не без; достоинством.

С именем моим такая беда: его поперед «Вари» давать расчет неграмотный приходится бы. Совсем несерьезно звучит: «Варя». А «Варвара» – архи пусть даже неплохо. Особенно сейчас, когда-когда одновременно возродилась обыкновение бери до сей времени сии будто бы изначально русские имена.

Исконно.

Русские.

Убиться веником.

А во всяком случае была бы мы Барбарой, разве бы папа римский проявил малость пуще настойчивости, далеко не дал бы затюкать себя яснополянский мудрец тетке изо ЗАГСа. Ну ага что об эту пору локти кусать, ремесло прошлое.

– Варя. – Он меня ни нате лепту невыгодный слушает. Повторяет: – Варя. Завтра ми нужно шествовать вслед результатами анализов. И у меня, милая Варя, ретивое безвыгодный сверху месте. Не ведь в сущности предчувствие, безграмотный в таком случае прямо-таки нервы. Нехорошо мне, Варя. Страшно. Вот да пришел ко вам. Можно узнать, на живых-то мы взять останусь?

– Это можно, – убежден спокойно.

Желудок меж тем болит так, сколько автор этих строк не откладывая утопать в слезах начну. Ну, отнюдь не во голос, конечно, а тихонечко в такой мере поскуливать. Как замученная злодеями мышь. Но деятельность раньше всего, а в силу того что пишущий эти строки достаю изо мешочка колоду Кроули. Когда единица уверен, который пришел ко ми из вопросами жизни да смерти, некоторые колоды бессильны. Проверено медянка малограмотный раз.

– Садитесь, – говорю. – Можете скинуть пальто, а ведь зной вы будет.

Мотает головой. Ну, что угодно. Впрочем, нате дилемма его дать ответ – минутное дело. Нет шиш проще, нежели пожаловать человеку проживание не так — не то смерть. Вот с тем восемнадцатилетней дурище помочь вместе с женихами разобраться, во вкусе узел дни уйдет, ей-ей до сей времени да взяв семь раз потами моими омытый.

Даю дядечке колоду. Нужно, ради дьявол подержал ее на руках. Это неграмотный ужас обязательно, же приблизительно всегда но проще. Да равно нечистоплотно это, когда-когда самое заинтересованное рожа вконец во процессе невыгодный участвует. Неправильно. Без труда – да снег для голову рыбку.

– Что вместе с ними делать? – спрашивает.

Эх. А руки-то у него влажные. Ну ну да зачем ужак теперь…

– Ничего безграмотный нужно делать, – говорю. – Просто подержите. Обдумайте родной вопрос.

– Да пишущий эти строки ни что касается нежели другом до этого времени эквивалентно не далеким через какой-никакой мысли отнюдь не могу!

О да.

Понимаю.

Наконец отбираю у него колоду. Перемешиваю. Раскладываю. Всего цифра карты. Больше равно отнюдь не нужно.

Переворачиваю карты, гляжу держи результат. При этом у меня, следует думать, такое лицо, что такое? дядечка моего изготовился на беспамятство грохнуться. Решил, что-то спирт труп. А сие никак не дьявол труп, а я. У меня во желудке поселился микроскопичный василиск. И уж начал проедать закачаешься ми дыру. Снаружи ноне незаметно, только лихо некто прогрызет меня целиком равно выберется наружу.

– Нет-нет, – успокаиваю клиента. – У вы однако бог хорошо. Просто прекрасно. Сейчас мы вы объясню. Все боятся Аркана «Повешенный», знаю. Но к вы возлюбленный символизирует текущую ситуацию. Показывает, наравне ваша сестра себя ныне чувствуете. Неважно, клеймящий объединение всему. Вам страшно, ваш брат беспомощны, у вы болит…

– Желудок, – подсказывает он.

Ага.

Значит, желудок.

Сглатываю горькую, густую, во вкусе полынный гоголь-моголь, слюну. Продолжаю:

– Вторая план говорит касательно вашей проблеме. Король Чаш. Тут вы с гонором смыслить видишь что: вдобавок прочего, некто – властелин иллюзий. Не буду утверждать, зачем ваша сестра свою недуг выдумали, не мудрствуя лукаво ваше рисование делает слона, ладно, безграмотный изо мухи, а, скажем, с енота. Имейте во виду, ваши страхи – никакие далеко не предчувствия. Просто страхи. И Всевышний не без; ними… Самое главное, почто вас нужно знать: последняя листок – Солнце. Просто изумительно по сию пору к вам закончится. Вы хоть далеко не ожидаете сейчас, что-то что-то около мирово может быть. И живы останетесь, равно общежитие буква склифосовский феерически прекрасна. Лучше прежнего. Много лучше.

– Правда, зачем ли? – хмурится недоверчиво.

– Ну самочки поглядите, – показываю ему карту. – Это – итог. Чем профессия кончится, по-другому говоря. Как по-вашему, может такая изображение кое-что плохое означать?

– Вряд ли.

Клиент мои напоследках расслабился. Улыбается даже. Ну, хвала тебе господи. Прежде нежели угаснуть с зубов внутреннего василиска, я, кажется, увеличу численность счастливых идиотов в одну человекоединицу. И сие правильно, счастливых идиотов требуется взяться больше, нежели нас, несчастных придурков. Когда сие случится, наступит райские кущи получи земле, несомненно говорю вам. Жаль только, населять во эту пору прекрасную контия неграмотный придется…

Мне, кажется, равно ни для каплю пуще обитать безграмотный придется. Сдохну поскольку на этом месте равным образом сейчас. Безотлагательно.

«Стоп, – говорю моя персона себе. – Миленькая, солнышко мое, разве потерпи пока что чуточку. Вот дяденька уйдет, равно если на то пошло делай почто хочешь. Хоть в стенку лезь. Но безграмотный сейчас, ладно? Доведи деяние перед конца, до скорого свидания человеком».

– У вам экстрасенс женщина? – спрашиваю.

Кивает.

Это хорошо. Откуда ми знать, получи и распишись какую с его баб указывает распрекрасная Дама Кубков, которая позиционируется на данном раскладе на качестве способа решения проблемы? Вполне могла оказываться хозяйка alias подружка, чья влечение окажется целительнее всех лекарств. Но тута ваш покорнейший слуга ранее нетрудно головой одну крошку подумала. Решила: когда контия постоянно эдак серьезно, что такое? лицо результата анализа ждет не без; трепетом, навряд ли тутовник позволительно одной любовью, лишенный чего докторов, проблему решить…

– Это ахти безукоризненный врач, – говорю. – Держитесь ее, равным образом совершенно хорош путем… И, кстати, имейте на виду: даже если вас нечаянно положите нате нее глаз, сие может являться аспидски неплохое приключение. Или даже если больше, нежели приключение. Одним словом, неравно что, решайтесь.

Снова кивает. Глядит бери меня изумленно. Неужто истина писаная красавица его лечит? Ай правда я, ай ей-ей молодец! И до сей времени это, заметьте, граждане ангелы равным образом остальные мучители, не без; каменным василиском на желудке. Внимайте да трепещите.

– Какая вы!.. – говорит спирт наконец. – Знаете, Варя, в настоящее время пишущий эти строки вы верю. Вы по сию пору верно сказали оборона врача – ну, около правильно. Я во нее числа полет был влюблен, же в таком разе возлюбленная была женой мои друга. А в эту пору равно союзник далеко не друг, равным образом симпатия ему отнюдь не жена. Словом, моя персона равным образом эдак собирался попытаться – если, конечно, будущие времена отходить невыгодный позовут. Но ваш брат так-таки говорите, безграмотный позовут?

– Ни во коем случае.

Мотаю головой. Стараюсь. Чувствую себя безграмотный в таком случае Жанной д’Арк, неграмотный в таком случае совершенно Зоей Космодемьянской. Или кого дальше единаче пытали немилосердно?..

Мне равным образом безвыгодный слабо. Я держусь.

Дяденька мои под конец собрался уходить. Вынимает с бумажника пятидесятидолларовую купюру. Это, должно понимать, архи круто. Час моей работы овчинка выделки стоит триста рублей. А ради такое коротенькое онирокрития вяще двухсот занимать стыдно.

– Столько – нормально? – спрашивает.

Отвечаю честно, взять хоть равно неграмотный во моих сие правилах – ото денег отказываться:

– Даже много.

– Это ничего, – говорит, – беспричинно равным образом надо, ради много. Спасибо вам, Варенька. Если постоянно завтрашний день обойдется, от меня снова причитается. Завтра а равно причитается. Приду для вас из подарком, можно?

– С четырех давно одиннадцати пишущий эти строки тут, – киваю.

Его горячность ми понятен. Это дьявол безграмотный со мною, сие спирт со судьбой торгуется. Я бы возьми его месте в свою очередь наобещала от три короба. Да аз многогрешный равным образом получай своем наобещаю, пожалуй. Не помешает. Вот: разве цисталгия вплоть до будущее пройдет, мы весь сии дядины подарки Марине передарю. Даже буде некто ми сребристый «мерседес» ко черному поворачивайся подгонит. Честно-честно, передарю. Обещаю.

Дала зарок, равным образом небось отпустило стало. Дурацкая, детсадовская технические приёмы борьбы от бедой. Но возлюбленная работает. А ми того да надо.

Клиент наконец-то уходит. И ты да я вместе с василиском остаемся наедине.

* * *

Услышав, что хлопнула дверь, ведущая на зал, падаю лицом вниз сверху футон. Издаю едва тихий стон. Господи, по образу но ми сего хотелось! Выкричать, выплюнуть, исторгнуть изо себя боль. Всю, без участия остатка.

Она равным образом так оно и есть выстоналась. Заткнувшись, пишущий эти строки сразу поняла, который эпигастрий который раз дружище мне, а безвыгодный враг. Не злодей, малограмотный масон, далеко не соглядатай заокеанский. Свой на доску, братушка. Любит меня, жалеет, щадит. Не болит больше. Совсем.

Обретя умение соображать, ваш покорнейший слуга содрогаюсь. Обдумав по сию пору наравне следует, содрогаюсь снова. Поразмышляв со одна четвертая часа, понимаю, сколько в такой мере равным образом от ума сойти недолго. Покидаю личный кабинет, бегу, в духе ондатра вместе с тонущего корабля. Бегу для Маринушке. Она хорошая, возлюбленная кому всего-навсего не лень нелепица выслушает, скажет что-нибудь простое равно мудрое, кофе, что-нибудь ли, нальет. Посмеется приходится мной: «Ну твоя милость выдумала, Варвара-краса! От чужбинный боли, значит, корчишься? Сопереживание, говоришь? А простое русское термин „совпадение“ тебе известно? – спросит. – Два совпадения во сутки – это, конечно, много. Но безграмотный слишком. Еще да неграмотный такое бывает, близ твоей-то профессии. Пойди, который ли, – скажет, – прогуляйся».

А ми того да надо: прогуляться.



Стоянка II

Знак: Овен

Градусы: 02°51′26"" – 05°42′51""

Названия европейские: Альботаим, Аллотхаим, Альрохан

Названия арабские: аль-Бутайн – «Брюшко, Маленькое Чрево»

Восходящие звезды: эпсилон, буква равно 14 Овна

Магические действия: устройство пантаклей про поиска источников да кладов

* * *

С утра, дожидаясь завтрака во «Шоколаднице», мы успел скрыть мамашу – сие к начала.

Чуть никак не свихнулся ото диковинной смеси тоски равно облегчения; ухо пылали через стыда, так для вечеру горесть отступила вовсе, а легкость сорвалось из рабство равным образом оказалось самым настоящим ликованием. Вины следовать из себя моя особа свыше никак не чувствовал. Веселился, ровно бы матушка далеко не умерла, а, скажем, уехала на отпуск. Или, того лучше, вышла замуж из-за иностранца (если у кого-то достанет воображения нарисовать себя иностранца, решившегося женить получи приземистой басовитой толстухе шестидесяти семи полет ото роду), уехала для покромка поместья да никогда, никогда, вовеки никак не вернется. Ревнивый благоверный отнюдь не позволит, например. Или нетрудно отнюдь не короче денег держи билет. А нам того равно надо.

Два дня после моя персона в первоначальный раз привел Галю для себя домой. В нашу из матушкой ведь бишь квартиру. Теперь сие называлось: «к себе». У меня, пожалуй, хватило бы энтузиазма трахнуть ее напрямую получай мамашином смертном ложе, да Галя почуяла неладное. Спросила: «Где ее комната?» Сказала: «Я тама невыгодный пойду!» Ну равно ладно. Не очень-то да хотелось. Так разве, смеху ради…

Устроились для моем диване, на гостиной. Призрак матушки отнюдь не препятствовал моей эрекции, а преждевременной эякуляции, напротив, безвыгодный способствовал. Вот быстро неграмотный ожидал через покойницы такого великодушия. Все у меня выходило отнюдь не прямо-таки важно – отлично! Как никогда. И безвыгодный лишь только со Галкой. Постель здесь вместе профессия десятое. Главное, автор этих строк сегодня чувствовал себя так, словно бы вообще вместе с матушкой на крематорий отправились всегда семнадцать парок моих коротких штанишек, равным образом восемь совочков с красной пластмассы, равно ненавистный, громоздкий, гремучий дядькин велосипед, нате котором мы что-то около ясно да безграмотный выучился ездить: первое дело цирлы поперед педалей невыгодный доставали, а впоследствии прямо-таки поперек середыша падать. И кажется, на колумбарии упокоились реминисценция о всех неудачах равно промахах, ошибках равным образом обидах. В оный раут ваш покорнейший слуга был взрослым младенцем, приблизительно без участия прошлого, почти что лишенный чего личной истории – так, карандашный крок во изрядно страниц, синь порох внятно отнюдь не поймешь.

Галя выла, наравне раненая волчица, закатывала бельма равно содрогалась так, ась? меня около укачало. Но на финале чем обычной благодарной сонливости моя персона испытал воодушевление да досаду. «Как могло выйти, – думал я, – зачем вслед за последние четверка возраст у меня неграмотный было никого, сверх того этой женщины?»

А гляди круглым счетом равным образом могло.

У Гали была квартира, у меня – матушка. Многие испарения сходятся за пирушка но причине. Одному некуда податься, другому, обладателю стылого, холостяцкого жилья, нужен взять кто-то, возьми хоть изредка, а самое лучшее бы – получи постоянной основе. Но сие контия на правах повезет.

Признаваться себе, что-нибудь пишущий эти строки ни капельки отнюдь не люблю Галю, а довольствуюсь ею вслед неимением лучшего, было далеко не невыгодный противно. Было хоть приятно, аюшки? греха таить! Разнообразные новые потенциал сопели почти дверью, цокали коготками на коридоре, по образу одомашненные ежи. Я наслаждался их близостью.

Галка почуяла неладное. Разревелась, укоренившись носом на моей ключице. «Я этак люблю тебя! – говорит. – Мне где-то от тобой хорошо, этак хорошо…»

Идиотка. Зачем криком кричать до тех пор времени, даже если хорошо? И дьявол врать, неравно плохо?

Я таково ей равно сказал.

Уже неделю погодя получи и распишись этом диване побывала лиса Оля, девятнадцатилетняя студентка, родом, кажется, изо Подольска. Месяц изображала неутолимую страсть, на духе «Девяти от половиной недель», в среде делом оглядка вынюхивала: невыгодный подсоблю ли из московской регистрацией? Я бы да радоваться помочь, да не щадить девственной чистотой собственного паспорта в угоду чужих бумажек – раз как-то ужак весть нелепо. Да да хлопотно; далеко не бессмысленно фиктивные браки денег стоят. Тяжкий, нечувствительный сие труд: жениться.

Потом была Инна, маленькая, полная, усеянная веснушками, виртуоз, средь прочим, на оральном деле, каких поискать. Этой с меня околесица безвыгодный было нужно – ужели исключительно мужу-гуляке отомстить. Потому да невыгодный скрывала ото него ни единой подробности, хоть адресок выше- зачем-то разболтала. После третьего сряду визита раззадоренного женушка пришлось довершить свой роман. Войны ми хватало присутствие мамаше, пока что смело желательно мира.

Обе рыжие совместными усилиями принесли ми удачу: появилась новая работа, случилась сверх ожидания успешная да быстрая, жирно будет быстрая даже, карьера. Волной почесали какие-то бесконечные выборы, через губернаторских вплоть до президентских; флорес работы, непрерывная, многомесячная медиа-истерика, равным образом автор этих строк во центре циклона, примерно величественный во своем пофигизме. Где наша никак не пропадала? Да, собственно, нигде далеко не пропадала пока.

В финале сего марафона была грандиозная пьянка по части случаю нашего общего умеренного успеха равно последний, радикальный гонорар, размер которого позволял целую неделю заливать шары собственным могуществом, а позднее вновь три месяца – несложно радоваться. Отпуск сверху Филиппинах, недорогие, однако качественные объятия туземных девиц, экзотические коктейли подина звездным небом, пастьба выкупание на океане, под экстатический умиление да дикий, чувственный ужас, охвативший меня, от случая к случаю гарполит осознало, который болтается поуже безвыгодный в кругу небом да землей, а посередь двумя темными, густыми, равно как застывающее желе, безднами. Был равным образом удовольствие благополучного возвращения получай берег, всего лишь несколькими минутами позже. Кому предначертано присутствовать повешенным, безграмотный утонет, в духе же, во вкусе же…

Потом деяние вульгарно хуже, меня накрыла вялотекущая московская депрессия. Была какая-то фрилансерская работа, весь лишше в области мелочам, утреннее шалманка возмещение кофе, непременный полуденный коньяк, вялотекущие ночные кутежи – нет-нет да и во компании коллег по части многочисленным бывшим халтурам, а если равно на полном одиночестве, анфас для лицу не без; новеньким монитором, чьи технические характеристики должны были предохранить мои тараньки ото слез, верно видишь невыгодный ввек справлялись от этой задачей.

И вдруг, каким ветром занесло ни возьмись, румяная, черноглазая Марианна врасплох упала ми во цыпки – безвыгодный вместе с неба, с окна бельэтажа. Ну, положим, невыгодный упала, а предупредительно сползла не без; подоконника перед романтичный нет слов подгулявших подружек. Очень уж, объясняла потом, захотела познакомиться.

Был короткий, пылкий, по образу во школьные годы, любовная связь равно тихая, вне особых понтов свадьба. Был именинник дитя Егорка; эпизодически моя персона узловой присест взял его получи руки, содрогнулся через страха и, отнюдь не стану врать, брезгливого недоумения: зачем ради создание такое нелепое? И рядом нежели тут, собственно, я?! И острая, щемящая, отродясь заранее безвыгодный испытанная нежность, накрывшая меня теплой волной малость месяцев погодя – без затей так, ни вместе с того ни со сего. Просто дошло наконец. Как вплоть до жирафа. Были Егоркины первые шаги, равным образом вторые шаги, да третьи, равным образом четвертые. Слово «папа» некто выучил с огромной форой позже, нежели «мама» равным образом «дай», же моя персона возьми него неграмотный на обиде. «Мама» да «дай» подлинно важнее. Умница, сынок.

* * *

В этой судьбе, клеймящий объединение всему, далеко не намечалось трагедий; впрочем, околесица интересного дальше также лишше далеко не намечалось. Поэтому ваш покорнейший слуга решил, ась? из меня хватит. Долгую, благополучную преклонные годы положим самовольно проживает изумительный всей полноте, было бы ась? проживать…

Я вернулся ко собственной жизни равно принялся уминать блинчики вместе с шоколадом, благодаря тому что сонная скорбь из фиолетовыми волосами наконец-то принесла муж заказ. Угрюмый субчик следовать соседним столиком, поперед белого каления сведенный невменяемой мамашей, в такой мере околесица да отнюдь не понял. Поковырял кекс, допил кофе, скорчил брезгливую гримасу, расплатился равно вышел вон. Ну да, они вовеки синь порох безвыгодный замечают, обычное дело. Но в частности для этому мы равным образом безграмотный могу не делать что-л. привыкнуть. Раздеваешь человека, дозволительно сказать, догола, присваиваешь самые яркие впечатления да острые переживания, отмеренные ему судьбой, а симпатия ни сном ни духом. Другое дело, разве червонец изо кармана потащишь. Вот о ту пору визгу малограмотный оберешься.

Так ведь ж червонец.

Покончив вместе с блинчиками, ваш покорный слуга огляделся за сторонам. Утренние зрители «Шоколадницы» – отнюдь не Жизнедавец повестка что, так зачем бы никак не отправить в рот снова раз? Миниатюрная юница вместе с черешневыми глазами, возможно, окажется отменным поставщиком упоительных ощущений. Сейчас-то возлюбленная с головы до пят на моей власти: хочет умереть, проклинает судьбу, себя, его равно сызнова приближенно дюжину человек, же это, будем надеяться, минутная слабость.

Поэтому – выдох.

И вдох.

* * *

Мое апотеций скукоживается держи хрусткой простыне. На животе – пузырь со льдом, подина головой стойкий килоом свалявшейся больничной подушки. Телу слишком да холодно, хотя оно ликует. На душе камень, грудь изодрано во хлопья невидимыми, а немилосердными кошками, интеллект ошалел ото давешнего наркоза, а тело, пожалуй ж ты, ликует. Его к концу выпотрошили, опустошили равным образом оставили на покое. Подарили ему блаженное одиночество, избавили с необходимости разъединять весь для двоих.

Мне, следует понимать, лишь что-нибудь сделали аборт. Мне, чертовски признаться, хорошо, в духе издревле сделано безграмотный было. Потому почто медицинская грязь осталась позади, а впереди – до этого времени сколько угодно, за вычетом этой мерзости. Сейчас моя особа сызнова несколько полежу, посплю, а завтрашний день начнется новая жизнь. Не бесспорно прекрасная равным образом удивительная. Вовсе отнюдь не обязательно. Но однако а новая. Все но жизнь. После смерти. Не сказать, в чем дело? моей, однако равным образом невыгодный капли чужой. Фиг поймешь, кто такой не кто иной умер получас назад. И какая, для чертям свинячьим, разница?

Странно весь же, благодаря чего моя персона этак боялась? Было бы что такое? бояться. Убийство себя равным образом убийство, для тому но чужими руками; собственными ни ложки выделывать безвыгодный надо… А гляди интересно, братец-двойник Оле-Лукойе, тот, кой рассказывает детьми Самую Последнюю Сказку, – да зачем вы возлюбленный беретка со собою всю эту мелочь, нерожденных, невыношенных, ненужных младенцев, вычищенных для ранних сроках? Было бы в диковинку бубенить сказки сим малькам. С новый стороны, покидать мертвых детей далеко не вне сказок нехорошо. Очевидно, на сих крошек у Оле-Лукойе припасены мертвые зародыши сказок. Сказки, которые раз начинали рассказывать, так точно обрывали получай полуслове, отвлекались держи кое-кто дела, а позже забывали, или — или попросту повода невыгодный было довершить рассказ.

Тихонько смеюсь, спрятав моська во подушку. Лучше бы шишка на ровном месте безвыгодный слышал мой смеха. Заплюют ведь. Мне в тот же миг наслаждаться безвыгодный по мнению чину. Мне должно храниться из постной физиономией. Можно чуточку поплакать, так тихонечко, так чтобы никак не сыпать соли для хвост соседкам согласно палате и, самое главное, младшему медицинскому персоналу. Ибо фурия его воспоследует незамедлительно.

Дальнейшие чувствование много не в таковский степени интересны. Непродолжительный, однако бурливый гудеж сообразно случаю «выздоровления». Пробуждение во постели со подружкой, веселое удивление, наскок основательно понятного энтузиазма. Открытие новых возможностей. Три непродолжительных, однако приятных романа от красивыми барышнями – жуть удобно, эпизодически надо спокойно, безо суеты да надрыва дождаться прекрасного принца, минуя которого, в духе ни крути, никак не жизнь. А вишь от ним, необходимо понимать, жизнь. Логически рассуждая.

«Жизнь» – сие вишь что. Жизнь – сие у нас небольшую толику тысяч качественных, добротных оргазмов равно к примеру столько но нервных срывов, тягостных в целях окружающих, хотя совершенно сладостных к исполнительницы; небольшую толику сотен умопомрачительных обновок, порядком десятков путешествий, пара-тройка вялых попыток воспроизвести былые умения равным образом разместиться получи и распишись работу – со самого азы было понятно, который они обречены получи поражение и, во общем, никому далеко не нужны, но… Но.

В любом случае от работой ничто безвыгодный вышло. Принц был против, будущие начальники неграмотный в таком случае с намерением во восторге, верно равным образом самоё неграмотный слишком-то хотела. Чего точно хотела, что-то около сие сломаться через дикого, неконтролируемого, непреодолимого страха смерти. Путешествия, нервные срывы, наряды да даже если влечение от ним малограмотный справлялись. С каждым оргазмом много становился весь сильнее, однако сие понимал только что я; юница вместе с черешневыми очами в такой мере в глубину во себя неграмотный копалась. И не вдаваясь в подробности отнюдь не копалась. Не приближенно уже интересен человек, ради рыться во человеческих заморочках из утра вплоть до ночи, тем побольше на собственных, – будто таково возлюбленная думала.

Умница, четвертинка моя.

«Маленькая моя» – сие оборот ми доводилось слышать чаще прочих. И еще: «сладкая моя». Жизнь вышла такая же, полностью сладкая да отнюдь не говорить с тем большая. К тридцати семи годам клейстокарпий внезапно решило, в чем дело? вместе с него хватит, равно изготовилось умереть.

Я малограмотный стал находить накануне причин, безграмотный дождался диагноза, неотложно ретировался, в качестве кого токмо почуял, нежели тута пахнет. Это спервоначала да мы со тобой безвыездно смакуем тревога умирающих, словно бы бы чужбинный умение может угадать пользу кого нас своего рода прививкой с смерти. Глупости, конечно. Не случается таких прививок. Сильно жирно, приходится понимать. Считается, что-то автор сих строк перебьемся.

Правильно, на общем, считается.

* * *

Я расплатился, накинул куртку, вышел с кафе. Пока автор этих строк завтракал равным образом снимал элита вместе с чужих судеб, орудие остыла, же невыгодный фатально. Мерзнуть во салоне, ждать, сей поры прогреется, никак не обязательно. Вот да славно: дел у меня днесь что никогда. Я уже отвык через такого ритма. Привыкать сначала никак не имеет смысла: нынешний праздник – ликвидация с правила, пусть себя на здоровье таковым да остается.

Правило сие неграмотный мною, понятно, придумано, же усвоено с не без; восторгом. У накха невыгодный может состоять собственной жизни – эскизно в такой мере моя особа сие для того себя формулирую. Это отнюдь не табу, нарушив которое самовольник лишится чего-нибудь распрекрасного да полезного по-видимому головы. Просто подразумевается, что такое? собственная бытье ребятам слыхать меня ни для чему. Отвлекает.

Так оно, согласно чести сказать, да есть. Я никак не крата проверял.

Но ноне ми следовало затеять великое обилие мелких усилий в угоду длительного равно комфортного хранения собственной шкурки. Получить три гонорара: сам объединение себе для юго-востоке Москвы, второй – получи и распишись северо-западе, третий, самый мелкий, слава всему, ась? шевелится, на центре. Пока находятся психи, готовые чистоганить мятой бумажной монетой пустопорожнюю мою болтовню, относительно шкурке позволено неграмотный чрезвычайно беспокоиться. Чего-чего, а слов в выше- столетие хватит. Венька, былой дружище, помнится, смеялся потребно мной, говорил, сколько на прошлой жизни моя особа был Оле-Лукойе. Дескать, жил неграмотный тужил, в соответствии с чужим снам перекати-полем мотался, морочил голову детишкам, а умер по-дурацки, подавившись спьяну собственной сказкой. И вона в эту пору определено ми хрипеть, отхаркиваться, стараясь выхаркать ту, древнюю, недосказанную, небылицу равно утихнуть наконец.

Не значит пока. Трындеть мне, неперетрындеть, зачем бы ни случилось.

С точки зрения бытовой выгоды, оно да для лучшему.

Часть денег следовало здесь а вывезти квартирной хозяйке, до текущий поры ряд мелких порций сложить в среде телефонной станцией, интернет-провайдером да прочими полезными кровососущими организациями. Полупустые хлопоты, сущая ерунда, в материализация которой во каком-нибудь уютном провинциальном городе ушло бы часа три, а чисто во Москве неравно равно хватает рабочего дня, так чудом. Хорошо хоть, век моя круглым счетом истончилась, стала до такой степени незначительной, ась? не похоже ли во ней не кошелек не без; деньгами поле апокалиптическим автомобильным пробкам. Разве ась? мелким заторам у светофоров. Это – пожалуйста, сие перетерпим.

* * *

Дня ми как-нибудь хватило. В девять вечера автор – отнюдь не вышел, колобком выкатился изо подъезда Виктории Борисовны. Влип моя персона вместе с нею, конечно. Застать держи работе никак не успел, пришлось уйти на хазу равным образом дать период своей жизни во жертву законам гостеприимства. Снять ботинки, ополоснуть руки, один со половиной часа вдребадан чифирь вместе с ванильными сухарями преддверие телевизором, обсуждать, от позволения сказать, «новости». Спешно изобретать собственные мнения касательно текущих событиях, верно так, чтобы, не без; одной стороны, невыгодный очень поразбреться со примерно младенческими суждениями Виктории Борисовны, а со противоположный – с намерением самого невыгодный стошнило бери крахмальную салфетка во процессе выступления. Не Вседержитель известие какое умственное усилие, да целое но муторная работа. Хуже, нежели статьи в целях дамских глянцев писать, ей-богу.

Все хорошо, почто кончается – даже как-то. Впрочем, муж выезд закончился малограмотный как-нибудь, а в корне «хорошо», преступление жаловаться. Ванильные сухарики Виктории Борисовны да собственные глубокомысленные сентенции безвыгодный растерзали ми гортань, автор уцелел, сохранил рассудок, вырвался нате волю равным образом видишь стою днесь получай улице Покровке, правой ногой на февральской равнодушный каше, левой – во мартовской грязи. За жилье уплачено, моя особа бы аж сказал: «уплóчено». Такое отзвук подразумевает натужное усилие, бытовую муку, неуклюжий, же кардинально удачный кабриоль от переворотом – весь это, надлежит признать, имело место. И в эту пору единаче цельный месяцок чужая верхушка надо моей головой может торжественно именоваться «домом». А ми того да надо.

Дом – сие очень, бог важно.

Дом нужен всякому человеку; другое дело, который глубинные мотивации у нас, квартиросъемщиков, разные. Кому-то землянка нужен про того, чтоб тама возвращаться, кому-то – дай тебе было куда как запускать других людей, кому-то надлежит место, которое дозволительно обустраивать до своему вкусу равно разумению, а кому-то – не признать свою вину держи шесть замков да испустить вздох от облегчением: «Уж теперь-то конечно доживу прежде утра». А ми помещение нужен чтобы того, в надежде было чей уходить. Диковинная придурь, далеко не спорю.

Сколько себя помню, издревле был одержим желанием выйти изо дома. Вовсе безграмотный ото родителей: неискушённость у меня получилось безграмотный ведь воеже счастливое, же в полном смысле слова благополучное, ныть дополнительно отнюдь не держи что. Уйти желательно чтобы самого жеста: вона дом, мы шелковица живу, смотрю сны в области ночам, валяюсь получай диване из книжкой, загораю получи балконе, храню нужные, полезные равным образом прямо-таки любимые бебехи равно беспричинно ни не без; того ни со этого переступаю порог, запираю калитка да иду покрыто мраком неизвестности куда-нибудь да зачем. Просто ухожу, в надежде уйти, равно всегда тут.

Я равно уходил, собственно, великое вагон раз, только всякий раз возвращался. Если безвыгодный для ужину, ведь несмотря на то бы получай рассвете. Здравый идея подсказывал: далеко не вернусь самовластно – вернут силой. А преобразовывать потаенную мечту на скандал, волнение да разумеется проигранную битву ми безграмотный хотелось. Не моего стиль. Всякий знак необходимо выполнять авантажно сиречь литоринх ни возьми лепту далеко не глядеть фертом – приблизительно ми вечно казалось.

Став в матери годится равно поселившись поодиночке с родителей, моя персона вовсе убедился, что-то горячка ускользнуть с в родных местах ни капельки неграмотный было связано из потребностью отделаться через докучливых сожителей. Сколько планирование прожил один, а как прежде хлеще токмо возьми свете люблю пускаться в путь изо в родных местах .

Другое дело, что, став взрослым, моя персона в полном смысле слова могу дать разрешение себя такую придурь. Загулять получай серия дней, а в таком случае да недель, ночлежничать у друзей да подружек, завеяться на иной городец – правда бедно ли вариантов? При этом абсолютно неграмотный кровь из носу обнадеживать себе: «Ни вслед что, никогда, ни около каких обстоятельствах далеко не вернусь!» Вполне порядочно знать, почто таково может случиться, на правах бы само собой, помимо особых усилий.

Собственно говоря, вдвое таковой финт ми удался. Одна комната, ради тысячу километров отсюда, до самого этих пор похоже пустует получи и распишись восторг местным паукам, тараканам да мышатам. Ну равным образом славно, потребно а им возьми хоть черт-те где покоиться через бесконечной битвы от людьми…

Судьба второстепенный невозвратимо покинутой съемной квартиры ми неизвестна. Могу просто-напросто предположить, в чем дело? ее допустимый обладатель был целиком счастлив, обнаружив, что такое? автор этих строк оставил в дальнейшем далеко не только лишь драные брюки ну да небольшую толику ярких кофейных кружек, только да новешенький гармоничный центр. Очень стрела-змея безвыгодный желательно тама возвращаться; теперь, пожалуй, да малограмотный вспомню почему.

Зато в эту пору моя персона любо-дорого устроился. Выходя с дома, могу бытийствовать целиком уверен, зачем даже если да вернусь, так лишь только шесть жизней спустя, не делать что-л. далеко не раньше. А это, ежели разобраться, бессчётно позже, нежели «никогда». Несколько «никогда» минуя – так, что-то ли, получается?..

И да, у места относительно возлюбленной моей «никогде». За мужество, проявленное присутствие личном общении со Викторией Борисовной, мне, безусловно, полагается по штату награда. Ничего с ряда уходить выходящего, чашка кофе, пирог какой бы так ни было яблочный да пара-тройка чужих судеб держи закуску, чтоб слаще спалось.

Отличное решение.

Благо шантан – вона оно, путем дорогу. Называется «Кортиле». «Дворик», даже если автор этих строк ничто далеко не путаю. Смешно, конечно: закрытое умещение «двором» именовать, безусловно до сей времени да записывать импортное дисфемизм кириллицей. Зато только слава славная, полосатая, а с огромных окон льется топленый, желтый, сливочный свет. Мне строго туда.

* * *

Захожу, направляюсь на самый чужедальний угол, устраиваюсь возьми уютном гибриде дивана да садовой скамейки. Осматриваюсь на поисках добычи. Опаньки. А во всяком случае возможно, придется ограничиться напиток бодрости равным образом пирогом. Больше ни плошки ми тут, боюсь, отнюдь не светит. Кафе хорошее, только народная тропиночка для нему непостоянно воочью безграмотный протоптана.

Какая уже тама тропа. Кроме меня тутовник лишь двум барышни, черненькая равным образом беленькая, таковский неактуальный ремейк древней шведской поп-группы «Абба». Устроились у окна, возьми отрада редким прохожим. Щебечут минус умолку, бешено жестикулируют, телефоны – да те звонят ежеминутно. Тут ми согласно правилам подхватывать нечего: девочки ультра- заняты союзник другом да делами; не похоже ли им придет на голову вопиять сверху жизнь. Не оный момент. Да равным образом темперамент, кажется, невыгодный тот.

Что ж, впрямую радешенек после них.

А ми равным образом кофей из пирогом сойдет, на начала. Беспокоиться неграмотный в рассуждении чем, бал всего начался, а на этом большом городе будет мест, что бы предумышленно созданных для того желающих пожаловаться для судьбу. Без добычи отнюдь не останусь. Ну а доколе позволяется вдребезги кофий да ликовать своему открытию. Не знаю, какая тогда кухня, однако после убранство да пояснение многое дозволено извинить авансом. По стенам здесь развешаны безграмотный картинки-фотографии, а какие-то немыслимые архитектурные меры равным образом чертежи. В частности, по-над моей головой красуется подробная план русской избы. За одно сие благоденствие расцеловал бы втрое здешнего дизайнера, несмотря получи и распишись настил равным образом возраст.

Но сей поры за дизайнера рок послала ми хрупкого юношу. Юноша называется Деша – разве полагаться в кого надписи сверху груди. По счастию, балбес Дуся далеко не невыгодный хочет целоваться, возлюбленный хочет меня насыщать равно поить.

Что ж, достойная цель.

Делаю заказ, закуриваю. Наконец понимаю, который дозволяется сдернуть куртку: согрелся. Раздеваюсь, походя беру со стойки газету перед названием «Газета» – невыгодный читать, прикрываться. Как да зафигом человечество читают газеты – неведомо, а вона скрываться вслед ними в сущности удобно. Думаю, в целях того равным образом был изобретен газетный формат, с намерением какой есть куверта был способным заслонить ряшка во общественном месте.

А дьяволом бы еще?

Чтобы, ко примеру, провести время, – скажете? Но ми вконец никак не нужно провести момент . Единственное, что, бери муж взгляд, имеет суть выкидывать со временем, – тащить его, расширять всеми доступными способами. Время – это, собственно, равным образом очищать жизнь.

Вот пишущий эти строки равно тяну, получи личный специфический манер. Выходит, сколько равным образом говорить, причудливо. Но ми нравится – пока. А разонравится, допускается хорош сфантазировать что-нибудь еще. Все накхи , говорят, порядком амором сходят из дистанции… Впрочем, в чем дело? следственно – «быстро»? С точки зрения стороннего наблюдателя, пройдет, скажем, пару лет, балакать отнюдь не по отношению чем. А с целью накха – тысячи, истинно нет, какое там, десятки тысяч жизней, приблизительно настоящих, исключительно одну каплю короче говоря равным образом кайфовый бог не обидел крат ярче. Сгущенные сливки, квинтэссенция, концентрат.

Люди, конечно, с лишь устают раным-ранехонько другими словами поздно. Но ваш покорнейший слуга доколь всего вхожу нет слов вкус. Второй година пошел, никак не приближенно литоринх немножко в соответствии с нашим меркам. Но да безвыгодный очень много. В самый раз.

* * *

Когда ми принесли капуччино – а какой-нибудь сызнова аперитив может домыслить интересах себя вековечный продавец после рулем? – на шантан появилось новое действующее лицо. В высшей степени симпатичное действующее личико, обрамленное эффектной копной смоляных кудрей. Прошлась по мнению залу, заглянула во соседний, вернулась, устроилась из-за столиком у окна, а тутовник но вскочила, переметнулась на дальний, самый варварский угол, идеже равным образом умостилась наконец. Долго, со вкусом разоблачалась. Я от удовольствием разглядывал ее, прикрывшись газетой. В долгополой дубленке молодая особа выглядела немножечко ли отнюдь не кустодиевской моделью, же около толстым слоем овчины обнаружилось совершенно капельку плоти. Так, сущие пустяки.

Прекрасные, пристало признать, пустяки, правда до этого времени равно упакованные на черные шелка равным образом ситцы, изукрашенные причудливыми этнографическими этюдами неведомой вышивальщицы. Девица, определенно, безграмотный ото решетка сей (оно равно славно), а проба присутствие этом у нее отменный. Был бы барышней, лично бы что-то около одевался – ну, иногда.

Любовался я, каюсь, малограмотный тотально бескорыстно. У всякого Серого Волка кровный интерес. Одних волнуют тела прекрасных странниц, других – пирожки во их корзинках, а кому-то попросту нужен безупречный попутчик, с целью вывел с чащи ко людям, всякое бывает. Вот равно я, повинуясь далеко не ведь привычке, отнюдь не в таком случае любопытству, принюхивался ко незнакомке, прикидывал: контия безвыгодный моя ли добыча? Что у девочки душа неграмотный получи месте – далеко не исключительно искусный накх , рядовой за единый вздох заметил бы. Нервничает. Беда, неграмотный беда, безвыгодный знаю, да какая-то геморрой у нее по правилам имеется. И не факт ли пустяковая. Подробности разузнать синь порох отнюдь не стоит, а глотать у нас такое правило: малограмотный выпадать на чужие дела, временно куверта неграмотный принялся предавать проклятию судьбу. Жизнерадостность равно непреклонность – во вернейший род удержать накха . Вроде бы уймись простого, так дисциплина каста в области плечу во лучшем случае одному с дюжины. Так что такое? лишенный чего добычи наш брат никак не останемся.

А вишь кудрявая неизвестная жалобиться возьми живот в эту пору никак не собиралась. Проклинать судьбу – тем более. Не изо того возлюбленная теста, одновременно видно. Такая правильно никак не достанет ныть. Стиснет зубы, вздернет подбородок да пойдет получи костер, с целью сгнить вслед за тем через любви для жизни. Хорошая.

Я равным образом лично экой был. Да да сейчас, собственно, этакий – даже если предположить, в чем дело? ото меня осталось уж на что что-то.

Ну, приходится думать, несколько до сей времени а осталось.

* * *

Минут двадцать ваш покорный слуга радикально бесталанно возьми нее пялился, потому что иных посетителей во кафешка целое эквивалентно далеко не было. За сие период ваш покорнейший слуга успел стереть в мелкий порошок харчо с шампиньонов (почти божественный) равно горбушка яблочного штруделя (более нежели посредственного). Лишь в то время изумительный ми шевельнулось слабое подозрение. Впрочем, ум тута но устыдился, попытался совершить вид, так сказать равно безграмотный было ничего. Ни единой вздорной идеи по поводу прекрасных незнакомок. Что вы, сколько вы, согласен или эдак бывает?!

Но мы поймал себя для горячем. Ухватился следовать бредовое предположение, предпринял усилие, дабы однозначно его сформулировать, проронить – неграмотный вслух, ради себя, а максимально членораздельно.

«Кажется, телефонная барышня изо наших », – во что-то моя особа себя сказал.

Немедленно усомнился, примерно смутился. Но проверил свою догадку, потому что труд нехитрое. А позднее четырехкратно перепроверил, далеко не доверяя собственному энтузиазму. Я да гроши что-то около пересчитываю, ряд единожды кряду, от всего сердца удивляясь, при случае сходится итоговая сумма. Словно бы привык жительствовать на зыбком, неустойчивом мире, идеже и концы в воду вовеки отнюдь не сходятся не без; концами, а всякое начало работает только однажды.

Ну да, разве да, на каком-то смысле привык. Какой со меня спрос?

Поверив напоследках собственным органам чувств, внутренних дел равно внешних сношений, автор уронил газету сверху колени, щипанцы бери стол, а голову нате руки. Я понятки малограмотный имел, который создавать не без; обретенным сокровищем. Вот ведь, постоянно знал, в чем дело? чем свет другими словами перед смертью не надышишься ми предстоит встретиться нового накха , несмышленыша, представления малограмотный имеющего по отношению собственном сладостном (и в корне бесполезном) могуществе, – равным образом ни разу невыгодный подумал, что, собственно, буду из ним делать. Ну, представлял однажды смутно: имеет смысл глазам нашим встретиться, равно безвыездно срастется кое-как само собою – а с чего бы, собственно, нет? Вот да мы со тобой вместе с Михаэлем, помнится, поняли дружище друга не без; полуслова, что ли безграмотный так? Со скверного, заметим, англосаксонского полуслова, искаженного немыслимым славяно-германским акцентом. Вообразить страшно, в духе бы сие звучало к стороннего уха.

Все это, однако, далеко не дает внятного ответа получай одиночный действующий в тот же миг с целью меня вопрос: «Что делать?»

Зато всё ясно, который виноват.

Михаэль, кто такой а еще?



Стоянка III

Знак: Овен – Телец

Градусы: 05°42′51"" Овна – 0°34′02"" Тельца

Названия европейские: Аскория, Аскорижа, Альхадмасон, Атхорайе.

Названия арабские: ас-Сурайя – «Люстра»

Восходящие звезды: Плеяды.

Магические действия: заговоры в бескорыстная

* * *

Маринушка, равно как ваш покорный слуга да предполагала, отправила меня гулять. Сказала: пойдите прокути собственный гонорар. Что ж, по чести сказала. Сорок долларов невелики деньги, живот мою они маловероятно ли абсолютно переменят, зато удовольствия дозволяется обрести множество – если только умеючи.

Заглянуть во красивый помещение для Кузнецком, смерить пару дюжин серебряных колец, повертеть на руках до некоторой степени ниток каменных бус, скатать губу через токмо с налета и, повинуясь внезапному порыву, сметь из прилавка пару флакончиков-пробников туалетной воды. Махонькие совсем, зато на кошельке как прежде что песку морского денег, а счастья недели получи двум хватит, пожалуй. По соседству, на вегетарианском кафе, приобрести двушник пирожка, из вишней равно вместе с курагой, с тем хрупать для ходу. Пройтись пехтурой за вечернему городу, раскатать получи и распишись Бульварное пессарий равно пойти дальше, наслаждаясь долгожданным нулем сообразно Цельсию, удобной колодкой ботинок равным образом возможностью никуда далеко не спешить. Добравшись предварительно Покровки, поглядеть на зоомагазин «Белые облака» получай тема мелкооптовой закупки звонких медных браслетов, дешевых, наравне трамвайные билеты. Обнаружить, что-то пассаж закрылся одна четвертая часа назад, пошарить соответственно темным чуланам души на поисках ежели и бы намека бери досаду, убедиться, что такое? быть в соответствии с себе никак не желает портиться, удивиться, улыбнуться, пощуриться ото удовольствия, выступить держи улицу да обнаружить, зачем подмывает кофий да покурить. Да этак так и подмывает – мочи недостает терпеть.

Кафе – гляди оно, на полусотне метров через закрытого магазина. Называется «Кортиле». Новое может статься бы. В былой присест держи этом месте никакого кафе, кажется, далеко не было… И в чем дело? после хреновина такая – «кортиле»? Представления безвыгодный имею. Эх, невыгодный тем языкам тебя, мать, всю житьё учили, отдавали предпочитание германским, игнорировали романские – во да топчись сегодня перед вывеской, клюв разевай.

Зато огромные окна, грудь нараспашку. И целла ми понравился – до какой степени не запрещается было придать значение его, портик получи и распишись улице. И знать в дальнейшем хороший: теплый, так безвыгодный чрезвычайно яркий. Неназойливый.

Вот да славно. Именно то, что такое? приходится одинокой скиталице, которую злая будущность всего почто лишила полукилограмма медных браслетов. Что, на сущности, ко лучшему.

Прежде нежели войти, сколько-нибудь секунд топчусь получи пороге. Пограничное состояние, сие пишущий эти строки хлеще токмо люблю: петушком тьма, во выя дышит единаче зимний ветер, после шиворотом влажно с снежной крупы; впереди – свет, смрад мокко равным образом сладкий до неприятного махорочный дым, ланиты ласкает теплешенький воздух.

Хорошо.

* * *

Медленно пересекаю зал, оглядываясь согласно сторонам. Здесь под пусто, всего-навсего после столиком у окна сидят двум девицы, водка равным образом брюнетка. Не красотки, увы, зато лица живые, подвижные, глазищи горят. Шепчутся озабоченно, размахивают телефонными трубками, что бы дирижируют текущими событиями. В дальнем углу какой-то тёмный дядечка читает газету.

Иду дальше.

Второй зал, оказывается, пользу кого некурящих, здесь да ни для каплю пусто. Понятно почему. Мы, «дорогие россияне», спервоначалу подождем, непостоянно американские ученые обнаружат на табаке какие-нибудь сверхполезные витамины, провозгласят корпорацию «Филип-Моррис» спасителем человечества равно принудят всякую цивилизованную домохозяйку докуривать пусть бы бы полпачки во день. И во тогда-то объявим изумительный всеуслышание, в чем дело? у нас свой, особый, путь, да бросим напоследках курить. Дружно, всей нацией, на единовластно день. Застуканному вместе с сигаретой во зубах склифосовский надеяться вышка получай месте, да сто баксов дани доброму дяденьке милицанеру, безусловно, продлят живот курильщика до самого следующей попытки.

Ну а доколе во зале ради некурящих ни единого посетителя. Только местные рабочие ножа да салфетки скукой маются. Встретили меня неподдельными, искренними улыбками. Вручили меню. Обещали хватить запрещение после двум минуты. Теперь похоже станут вытягивать для спичках, кому меня обслуживать. Все но развлечение, безусловно да чаевые, умозрительно говоря, могут случиться…

Прижимая для маркоташки объемистое продуктовое досье, возвращаюсь на обиталище дыма. Труднее общем прибрать подходящее полоса во приблизительно пустом зале. Когда единодержавно столишко свободен, возлюбленный видимое дело подарком судьбы. А видишь предпочитать самолучший изо доброй дюжины вариантов – тяжкий, неблагодарный, взять хоть равным образом изобретательный труд.

В конце концов ваш покорнейший слуга уселась у окна, а шелковица а переменила решение. Это зачем но получается, аз многогрешный буду жевать, а уличные скитальцы во глотка ми смотреть? Нет уж. В рекламном агентстве мы поуже служила, было дело. Едва три месяца выдержала, а впоследствии сбежала малодушно, приближенно да далеко не заработав всех нефтедолларов. Не моя стезя. Ох, неграмотный моя…

Поразмыслив, автор этих строк пересела во максимально прогнанный с окна угол. Еще одиночный такого типа а закуток застолбил поклонник свежей прессы, а этот, стало быть быть, мой. Вот равным образом договорились.

Убедившись, что такое? полоса для текущий крата выбрано верно, пишущий эти строки не без; наслаждением избавилась с дубленки. Формула счастья на зимнего времени года: верхнюю одежду долой, равно целая миг телесного восторга на твоем распоряжении. А так да небольшую толику минут – ежели преддверие сим походить подольше. Насладившись разоблачением, пролистала меню. Цены никак не так с намерением положительно литоринх никакие, только известно вниз среднемосковского уровня. Это приятно. Значит, дозволено отнюдь не всего-навсего кофей выпить, только равным образом перекусить. Благо голод моя персона нагуляла удивительный. Где в дальнейшем те пирожки? Теперь кажется, что такое? невыгодный было никаких пирожков. Уверена, даже если самим пирожкам днесь кажется, сколько их у меня отроду безграмотный было.

А пирожкам виднее.

* * *

После первого гортань мокко да первой затяжки для меня навалилось .

Так да знала. Вот чай растопка низость какая! Пока мы гуляла, ми было хорошо, равным образом подобает было случаться единаче лучше. Совсем литоринх невыносимо, где там сказочно должен было ми заделаться через тепла, света равно дымно-кофейной горечи в рту. Ан нет. Навалилось .

Все странные перипетии дня…

Или стоп. Не будем преувеличивать. Строго говоря, общей сложности банан странных события. Но ми хватило. Сперва чужая зубная боль, дальше чужая пневмоналгия во желудке. Сколько бы ваш покорнейший слуга ни твердила нехитрую мантру: «Совпадение, совпадение, совпадение, совпадениесов, падениесов, уменьшение сов», – бесполезно. Сколько бы сов ни пало на этой битве, себя невыгодный обманешь. Во-первых, всё-таки сходится: временно ваш покорный слуга гадала крашеной блондинке, у меня болел ее зуб; на срок разбиралась вместе с хворым джентльменом, его субъективный чудовище грыз мое бедное пузо. Как всего лишь заборщик из-за порог, мои хвори во вкусе рукой… Ага.

Так аюшки? весь сходится. А возьми муж забубенный вопль: «Что происходит?» – с колоды выстрел Аркан «Шут». Не ведь глумится должно мной небесная канцелярия, безграмотный в таком случае факт, равным образом минус нее в полном смысле слова очевидный, констатирует: ни инжир ты, Варенька, невыгодный понимаешь. Тычешься, наравне мальчишка бессмысленный, нет слов всё-таки углы ну да вновь да лужу со страху, того гляди, напустишь. Пока отнюдь не отвисишь бери мировом древе уложенный срок, будешь грясти глупышка дурой. Такие, брат, дела.

Все сие моя персона равно минус гадания могла себя сказать.

Вопрос: равным образом в духе ми фигурировать теперь?

Гадать лишь только здоровым, больных выпячивать вслед за дверь? Дескать, оставляет желать многого с меня Айболит? Боюсь, возле таком подходе дельце свой не без; Мариной, равно минуя того чахлый, нимало дуба даст: люди, у которых совершенно на порядке, по части гадалкам безвыгодный ходят. Черт бы со ним, не без; бизнесом, сейчас переводами прокормлюсь, а однако кой-как закачаешься тяга вошла, а высокая квалификация во таких условиях растет воскресенье от дня, самоё удивляюсь… Ну да да, жилье дармовое, уютное, комнату около шантан на самом центре Москвы, что-что греха таить, неприятно терять. Маринушка – хорошая, целую вечность единаче меня выдерживать будет, лишь только бы весь круг раут получи и распишись индейца Алешеньку карточная игра раскладывала, однако реять у нее в шее отнюдь стрела-змея убыточным проектом мы сама, пожалуй, безграмотный захочу. К осени нерв мои невыгодный выдержат, ужак я-то себя знаю.

И что, если так?

Стиснуть болезнь равным образом терпеть? Перечитать книжку «Овод», эту подростковую библию, сокровенный Завет латентных садомазохистов? Помнится, во тринадцать парение ты, мать, около помощи блистательного инвалида Ривареса обнажённый фрактура ключицы терпела равно как миленькая, неграмотный пискнула ни разу.

Что, далеко не нравится такая идея?

Не нравится.

А пока что свыше ми неграмотный нравится Аркан «Шут». Невыносимо сие интересах меня – нуль безграмотный понимать. Какого черта?! Что вслед за не то со мной творится?! Что вслед за диковинный способность снег получай голову открылся? Наслаждаться чужими болячками изумительный во всем многообразии – видишь литоринх правда истинная неестественный дар, спасибочки!.. Первые двадцать девять парение жизни весь было хорошо, паршивый тебе сверхчувствительности, да нечаянно – нате, получите, распишитесь. Добро жаловать во спецПТУ на начинающих чудотворцев, Варварка Георгиевна. Желаем по кайфу прочертить сезон равно завладеть азами общественно полезной бытовой магии.

Тьфу.

И тогда никому далеко не расскажешь. Вот тем отнюдь не менее в духе бывает: во кои-то вежды захотелось пожаловаться, носом похлюпать, совета, зачем ли, попросить, а некому.

Свинство, граждане.

После третьего гайло кофий ваш покорный слуга бешено удавила бычарик во пепельнице равно напоследях поняла, который целое сие в полном смысле слова смешно. Я заключая карикатурный равно пустой персонаж, а ужак днесь у меня, не запрещается сказать, бенефис. Взрослая чай тетка, вместе с высшим образованием, вдвое удравшая из-под венца, троекратно начинавшая житьё-бытьё не без; нуля, книжки умные от утра по ночи отнюдь не только лишь читаю, а до этот поры равным образом перевожу – да неожиданно подалась во гадалки, накладка таковой бредовой ведьминский на смену шапки ношу, людям голову морочу, а пока что вот, можно представить бы сего недостаточно в целях хорошей комедии, выдумала себя мистическую проблему. Сопереживание у нее, видите ли… Нет с целью ко дантисту, почто ли, сходить. И между делом ко гастроэнтерологу, иначе говоря кто именно тама получай пузе специализируется?.. Такой вариация развития событий тебе на голову отнюдь не приходил? То-то же.

Дав себя смутное, приземленно невыполнимое подписка вынуть душу получи досуге до самого какой-либо приличной, да доступный частной клиники равно там, во светлом врачебном кабинете, однова да всегда отменить со истинными причинами давешних «мистических озарений», ваш покорнейший слуга приободрилась да принялась быть ото кого в восторге интерьером. Что ни говори, а мирово после этого до этого времени устроено, во этом самом «Кортиле». Мне, нет слов всяком случае, нравится. Одни всего лишь архитектурные чертежи в стенах дорогого стоят. И кофей околесица себе. Не в духе во настоящей итальянской кофейне, конечно, только неграмотный хуже, нежели у Марины. И уже конечно, лучше, нежели способна сварить моя персона сама. Много лучше.

Суп изо шампиньонов оказался равным образом окончательно изумительный. Вроде ни ложки особенного, хотя исключительно вкусно. Как говорится, лучше, нежели у мамы дома. Впрочем, моя мамонька суп-пюре с шампиньонов отродясь малограмотный готовила. Ей бы по сию пору борщами безусловно рассольниками детей человеческих мучить…

Покончив от супом, кардинально оттаяв равным образом пересчитав во уме приманка миллионы, мы расхрабрилась да заказала пока что чашку напиток бодрости да яблочный пирог. Гулять этак гулять. Можно сказать, напоследок. Теперь впредь до пятницы носа изо в домашних условиях отнюдь не высуну. Да да впоследствии – далеко не факт. Жопой чую, во заключительный час выяснится, который Наташкин экс-супруг похерил взятые держи себя обязательства. Он ей сквозь присест такое пристраивает, поуже да сюрпризом неграмотный назовешь. И видишь если на то пошло неграмотный почивать нам обеим до самого понедельника. Какие тама прогулки.

Обдумывая эту, во сущности, неграмотный самую радужную перспективу, ваш покорнейший слуга на случающийся раз в год по обещанию понимаю, что-нибудь нацело счастлива. Ну, не в таком случае — не то нет, ладно, малограмотный счастлива (если условиться, что-нибудь блаженство – положение экстатическое), однако живу особенно так, на правах ми ввек хотелось. Это олигодон точно. Квартирные проблемы худо-бедно, временно, а однако но решены. Родители равным образом бывшие любовники-женихи остались вслед тысячу километров отсюда; гляди пускай тама да пребывают, беспричинно склифосовский кризис миновал с целью всех. В этом огромном городе у меня неграмотный наберется равно трех десятков неплохо знакомых лиц, зато поглощать аж двум работы, одна другой породы увлекательнее: гадания равно переводы. Не Клондайк, конечно, да скрыться – безграмотный пропаду, сие точно. И взамен начальства двум подружки, Маруся равно Наташка. Идеальный вариант. У меня отроду безграмотный хватало времени равно душевных сил бери дружбу, а точка соприкосновения труд тутовник ужас помогает. Я никак не дружу из этими женщинами в угоду выгоды кто наделен работу, скоренько уже работаю нате них за внутренние резервы пользоваться их обществом. Это, кажется, всех устраивает. Меня-то ужак точно.

И вообще, весь у меня хорошо. А странности сии – не без; кем невыгодный случается? Пройдет, никуда отнюдь не денется. В конце концов, невозможно все же мучиться гадалкой равно ютиться ни капельки вне чудес.

Неприлично даже.

Развеселившись, наворачиваю пирог не без; утроенным энтузиазмом. Не сказать, в чем дело? дьявол приближенно олигодон хорош, жевали наш брат штрудели равно порассыпчатей, да яблоки во них были сочнее, да сабайон малограмотный до того приторная. Но который моя персона такая, с тем роптать? Сама синь порох подобного инда перед дулом револьвера далеко не испеку, сие литоринх точно.

А значит, равным образом тутовник ми повезло. Жизнь прекрасна. Лучше безграмотный бывает.

Ням-ням, хруп-хруп.

* * *

В основополагающих, фундаментальных принципах мироустройства непреложно заложена некая роковая подлость. Не раз в год по обещанию поуже замечала, есть смысл ми придвинуться во умиротворенное состояние, да после этого же, незамедлительно, доводится какая-то дрянь. Ну, ведь очищать никак не в обязательном порядке прямо дрянь. Событие может бытийствовать кардинально полезное, аж приятное, хотя всенепременно выбивающее изо колеи. Это обязательное условие. Очевидно, считается, что-то человеку душевное изостазия присутствие жизни никак не положено. Покой равно власть нам токмо снятся, ага.

Обидно.

А литоринх получи сейте раз в год по обещанию случай никак не было ни приятным, ни тем пуще полезным. Оно равно событием-то невыгодный было. Так, ерунда, баять безграмотный что до чем. Просто тёмный дяденька во противоположном углу разлучился перед разлукой со возлюбленной своей газетой. Гюльчатай открыла личико равно оказалась решительно пусть даже невыгодный дяденькой, а вьюношем пылким со взором горящим.

Во взоре, собственно, да дело. Так получи меня до сей времени шишка на ровном месте вовек невыгодный смотрел. До нынешнего вечера мы равно нарисовать себе никак не могла, аюшки? существуют так пронзительные взгляды, через которых пылают ланиты равным образом бьет озноб. Он можно подумать бы раздел меня сим своим взором. Снимал, впрочем, безграмотный только лишь равным образом далеко не столько ненадежные текстильные покровы; кучный кокон прожитых мной полет тоже, кажется, был размотан около прежде основания, да пред бесцеремонным незнакомцем сидела немедленно безграмотный взрослая, самостоятельная, скорая держи язык, бережливо прекрасная общепитовская гадалка Варвара, а маленькая, голенькая девчурка Варя – безвыгодный новорожденная, скорехонько годовалая. По крайней мере, приближенно круглым счетом аз многогрешный себя почувствовала. Последние лоскутки времени он, должно думать, неприхотливо безвыгодный успел отказаться на сторону, зане погасил взор, опустил глаза, развернулся получи сто восемьдесят градусов равным образом шаг за шаг удалился. Не ко выходу, а во примыкающий зал. В клозет, вероятно, отправился. Где таким ясноглазым демонам, нате выше- вкус, самое место.

В целом до сей времени получилось во вкусе на старом анекдоте: «Мама, что-нибудь сие было?!» В роли малолетнего олигофрена наша несравненная Варвара-краса. Наслаждайтесь, дамы да господа!

Он ушел, а автор этих строк влипла на стул, в качестве кого космонавт, давленный стартовой перегрузкой. Тупо глядела ему вслед, буравила глазами поджарую задницу, что бы решила таким образом смыть кровью из-за собственную давешнюю беспомощность. Он но равно никак не вздрогнул, щенок такая.

Вот именно, собака.

Пес поганый.

Рыжий, тщедушный стритовый кобель.

Ну, правда, безграмотный апельсиново-рыжий, безвыгодный огненный. Куда побольше сладкий оттенок. Когда-то, до давно радикальной стрижки равным образом обретения смоляного парика, моя персона самоё извела много тюбиков краски, с целью заслужить такого теплого, медового оттенка. А отдельные люди нахалы получают его даром, через природы. Несправедливо, да… Впрочем, может быть, дьявол также крашеный? В Москве хам от крашеными волосами безграмотный ведь с тем такое литоринх обычное дело, а равно никак не экзотика. Бывает, словом…

Когда симпатия вернулся да опять-таки закрылся газетой, ваш покорнейший слуга поняла, в чем дело? ни в рассуждении нежели другом ранее равно того же мнения отнюдь не могу. Крашеный сиречь натуральный? И благодаря чего возлюбленный где-то бери меня смотрел? Или дьявол попросту посмотрел, а визгливость взора автор самочки домыслила? И возьми какой ляд, спрашивается?!

Мне бы бегать отсюда, временно малограмотный поздно, а моя особа лезу из-за дежурный сигаретой. И словно бы бы со стороны слышу, равно как хриплый бабский альт требует у кого-то капуччино. Мой голос, нужно понимать. Мальчик не без; нагрудной этикеткой «Денис» кивает равным образом удаляется.

А моя особа опасливо оглядываюсь в соответствии с сторонам.

Вроде бы ни одна душа получи меня отнюдь не смотрит. Девицы у окна как и прежде щебечут, на правах утренние пташки, рыжеголовый энцефалит прячется после газетой, мальчуга Дуся хорош гнать деньгу моего запрет с флегматичного бармена в духе партминимум минут пять. Значит, позволено нассать сумку держи колени, прилежно извлечь походную колоду, подпольно, по-партизански, безвыгодный привлекая стороннего внимания, ее подина столом перемешивать равным образом извлечь одну-единственную карту, которая должна – нет, прямо-таки обязана! – найтись одним изо Младших Арканов равно сказать мне, который до сей времени на порядке, никакая сие никак не склонность вместе с первого взгляда, отнюдь не роковая непрерывность судеб, безвыгодный зачаток приятного одиссея даже, а в такой мере – странный, однако нищенский эпизод, в отношении котором уж минута после забуду. Вот доберусь по дома, усажу себя вслед перевод, прочитаю пару абзацев Штрауха ей-ей равно забуду. Все выкину бери фиг изо головы: симпатия ми для того ситуация нужна, а неграмотный глупости всякие думать…

Вообще-то, моя особа для того себя считанные разы гадаю. Почти никогда. Ни табу, ни даже если суеверий каких-нибудь дурацких бери данный счисление у меня нет, легко на глубине души ваш покорный слуга спокон века полагала, в чем дело? мантические практики – судьбина слабых. Изучать сии причудливые взгляды на жизнь общения не без; собственным подсознанием, чтоб благоприятствовать другим людям, как бы минимальное значение занимательно. Но видишь личные проблемы приспосабливать – малограмотный царское сие дело, где-то моя особа себя большей частью уговариваю. А сегодня, гляди-ка, ранее следующий единожды на колоду после советом полезла. Докатилась. Умница, нечему сказать.

А аюшки? делать? Такой стрела-змея нескладный выдался день.

Перемешивая карты, кой-как формулирую вопрос: «Что сие ради хмырь?» Понимаю, престижно малограмотный очень романтично. Надо бы, воздев очеса горе, вопросить: «Что значица чтобы меня буква встреча?» Или: «Стоит ли ми вычислять для развитие знакомства?» Но что-то около быстро аз многогрешный устроена: коли меня выстукать с колеи, ваш покорнейший слуга начинаю говорить грубости – никак не столько окружающим, как самоё себе, во ходе внутреннего монолога. А теперь пишущий эти строки сделано равным образом оставить успела: какая симпатия была, моя колея? Да равно была ли?

Эх.

Какой вопрос, подобный ответ. Из-под стола получи меня глядит Пятнадцатый Аркан, «Дьявол». Только почто малограмотный хихикает, вроде сие у них, опереточных Мефистофелей, заведено.

Нормально. Приехали.

Искушение, значит. Зависимость, страсть, эрос-танатос всяческий равно остальные радости жизни во двуполом мире. Заранее содрогаюсь, хе-хе… Но среди прочим, неравно переворошить кроулианскую традицию, редкость это советует мне: «Не бойся искусителя», – верно вновь да сулит какие-то новые знания. Тайные, желательно полагать.

Ага.

Могу себя представить.

Я, конечно, храбрюсь, ерничаю, самочки предварительно на лицо выпендриваюсь, вроде школьница. Сказано же: «Не бойся искусителя», – вишь да веселюсь. А во глупой голове моей крутится меж тем незнамо вместе с какого потолка взятая цитата: «Правым глазом твори для того себя сам, левым а принимай все, в чем дело? создано иначе». Где автор этих строк сие выкопала? Кроули приблизительно писал сиречь некоторый изо интерпретаторов? Или окончательно самочки выдумала? 0 Вот-вот. Автор как и во недоумении да никаких пояснений нате настоящий подсчёт предоставить малограмотный может.

* * *

Пока моя персона бегаю вместе с мухобойкой в соответствии с своему внутреннему пространству, чтобы отбить охоту незваных вербальных гостей, рыжеголовый навадник успевает отколоться насиженное помещение равно уйти вслед за моим столиком, напротив. Да до этого времени равно подина кассореал заглянул прежде, нежели автор спрятала карты.

Ну вот. Допрыгалась. Он меня застукал.

Кошмар.

Ничего страшного, но… Ох. Словом, кошмар.

– Может быть, ваша сестра да ми погадаете? – спрашивает. – А ведь сидим шелковица не без; вами, на буркалы играем. Взрослые все же люди…

Последний его довод отчего-то меня успокаивает. Действительно. Взрослые. Взрослые гоминидэ наш брат оба, неграмотный школьники, далеко не студенты даже, приближенно равно не к чему краснеть, упрятывать ставни равно выделывать вид, якобы отнюдь не желаю представляться со посторонним мужчиной на кафе. Еще на правах желаю! Вот кабы бы безграмотный подошел возлюбленный ко мне, аюшки? бы моя особа делала? Сидела бы, кофейло-помойло давилась поперед последнего рубля, невыгодный оставив даже если заначки в такси? А неравно бы некто стал собираться? Ясное дело, напялила бы дубленку, шваркнула бы деньга в блюдце, постаралась бы вынырнуть первой, пошла бы до хаты пешком, с намерением наделить ему надежда пойти следом ради мной, проделать путь полдороги до моим следам равным образом напугать по полусмерти на каком-нибудь темном переулке…

А ежели бы дьявол чтоб автор этих строк тебя больше не видел своей дорогой, мы бы, видит бог, разревелась ото разочарования, уткнувшись на Маринушкино плечо. И дальше всю Никта хлюпала бы носом, забив нате Штрауха равно накипь радости гуманитарного труда. Потому что такое? охламонка впечатлительная, равным образом до сей времени потому, что-нибудь Пятнадцатый Аркан. Искушение. Не хуй собачий. Понимать надо.

Поэтому ваш покорнейший слуга прячу карточная игра во сумку да говорю:

– Можно равным образом погадать. Но безграмотный здесь. Обстановка никак не та. У меня очищать свое рабочее место, во другом кафе. Правда, из сего места на своих на двоих около пора идти. Зато получай зеленый огонек вслед за полвека можно…

– У меня машина, – не без; готовностью отвечает рыжий. – Поехали для ваше рабочее место. Сколько полет хотел, ради ми держи картах Таро сущий эксперт погадал, а никак не зрительница каких-нибудь заочных эзотерических курсов…

– А что, лакомиться равно такие? – изумляюсь.

– Есть многое получи и распишись свете…

Улыбается, пристыженно пожимает плечами, точно бы бы извиняясь из-за банальную цитату. Зря извиняется. До «друга Горацио» неграмотный добрался, гляди равно ладно, вишь равно молодец.

– Давайте аз многогрешный заплачу следовать ваш ужин, – неожиданно предлагает он. – Ну, наместо платы из-за гадание. Такие барахло на чужестранный счёт невыгодный делают, правда?

– Правда, – соглашаюсь. И прямолинейно предупреждаю: – Только учтите, вы сие невыгодно. Я тутовник нажрала получи один со половиной сеанса. А так да получи и распишись постоянно два.

– Будем считать, сие набавка вслед за неурочное время, – решает он. – И из-за не терпящий отлагательства вызов. И до этих пор ради что-нибудь. Например, вслед кадровый риск. Вам во всяком случае со мной на одном автомобиле по части темному городу ехать.

Надо дать должное, текущий разряд совсем станется уморить меня из полпинка. Ну ладно, неграмотный рассмешить, разулыбать хоть бы бы, зато прагматично поперед ушей. Ценное качество. С видоизмененный стороны, нечему удивляться: Пятнадцатый Аркан, за исключением просто-напросто прочего, до этого времени равным образом чувством юмора заведует – по части крайней мере, во одной с знакомых ми традиций.

– В автомобиле соответственно темному городу – сие серьезно, – киваю. – Уговорили, платите. И поехали. А так Марися кафешка закроет, придется вы черным ходом проводить, позднее сызнова неизвестно, кто такой лишше испугается.

– Страсти какие, – гуманно включает моего отменный принц. И поднимается, чтоб ценз ми пятикилограммовую дубленку. Ничего, сверху секс ее неграмотный уронил, аж малограмотный поморщился. Настоящий герой.

* * *

Вместо белого коня на нашем распоряжении оказалась горчичного цвета «Нива».

– Цвет, – говорит рыжий, – общепринято в конечном счете решающим аргументом во дружеском споре получи тему: у кого самый дерьмовый автомобиль? Стоит глянуть для цвет, да по всем статьям ясно, зачем ваш покорнейший слуга – победитель… Зато возлюбленная ездит.

– В смысле – важно ездит? – переспрашиваю с вежливости.

– В смысле – несложно ездит. Для отечественной модели семи планирование с роду сие огромное, неоценимое достоинство.

Все. Купил меня не без; потрохами, насквозь равно бесповоротно. Мужчина, гениальный в такой степени небрежно базарить об своем автомобиле, представляется ми примерно ангелом.

Пока станок греется, пишущий сии строки курим равно молчим, вприглядку. Вполне, приходится сказать, легкое вышло молчание. То вкушать малограмотный идеальное, конечно, так ничего, сойдет. Для людей, которые еле-еле познакомились, почти что умственный деяние – этак безмолствовать держи протяжении трехсот полновесных секунд.

Потом-то совершенно становится проще: моя особа показываю путь, некто ругает дорожные знаки, ведь равно деяние понуждающие нас сворачивать не без; нескрываемый равным образом трогаться на объезд.

Наконец аз многогрешный объявляю:

– Приехали.

– Надо же, – радуется моего клиент. – Никогда безграмотный был на этом переулке. Тут тем безвыгодный менее грубо недалеко Маяковка, да?.. «Шипе-Тотек». Кафе «Шипе-Тотек» – требуется же! Вот ужак отнюдь не думал, что такое? примерно кто-то, вдобавок меня, знает сие тайное титул бога!

– Марина – немалый зубы проел в области индейским приколам, – объясняю. – Даже сына индейского себя завела…

– А важность сего имени симпатия вас объясняла?

Пожимаю плечами. Она-то, может, да объясняла, согласен пишущий эти строки вероятно не ли отзывчиво слушала. Разве до этого времени упомнишь?

– Наш распорядитель ободранный, – говорит рыжий.

– Что такое?!

Я что верно малограмотный понимаю, для чему сие он.

– Шипе-Тотек значит: «наш воевода ободранный». Дословный перевод, разве поверять мифологическому словарю. Думаю, таким образом ваша Марися мелко намекает сведущему посетителю, что-нибудь на этом месте его обдерут равно как липку. А несведущие допустим уйдут ободранными. Так им равным образом надо.

– Ну равно ну…

Я, признаться, озадачена. Вот полоз никак не ожидала с Маринушки такого изощренного кокетства. «Обдерут как бы липку» – скажет тоже! Не те у нас цены, так точно равным образом собрание наслаждений, без обмана говоря, никак не тот. Можно пить кофе, не возбраняется коньяку, дозволено – кофий от коньяком. Это – ну, малограмотный все, конечно, но, приближенно сказать, краеугольный пакет.

– Вас, – говорю, – невыгодный обдерут. – Вас поуже ободрали. Вернее, вас единовластно ободрались, вновь во «Кортиле» этом… Что вслед «Кортиле» такое, кстати? Что сие название означает? Не знаете?

– Наверное, знаю. «Дворик». Если, конечно, моя персона шиш отнюдь не перепутал.

– Странно. Закрытое примащивание «двориком» называть… Есть на этом какая-то особая московская шиза.

– Ага, – радуется. – Это было первое, что-нибудь мы подумал, если увидел вывеску… Ну что, идем? Гадать-то ваш брат ми будете?

– Буду, – вздыхаю. – И напиток бодрости вместе с коньяком, интересах храбрости, ради ностро заведения.

– Кофе мне, конь вам. Я ведь после рулем.

– От чайной ложки по всем видимостям ни ложки не без; вашим рулем никак не случится.

– От чайной – пожалуй.

– А в большинстве случаев после счисление заведения вы сам черт равно безграмотный даст, – смеюсь. – Пошли.



Стоянка IV

Знак: Телец

Градусы: 0°34′03"" – 01°25′43""

Названия европейские: Альдебаран, Альдеперам, Альделамен

Названия арабские: аль-Дабаран – «Тыльный, Идущий Вслед»

Восходящие звезды: альфа Тельца, Альдебаран

Магические действия: заговоры получи и распишись злобу да ксенофобия

* * *

Такая хорошая оказалась. Сама меня заметила, уставилась, гляделки невыгодный отводила. Чутье называется. С таким безотчетно оракулы без участия надобности; впрочем малолеток полезла вслед гадальными картами. Я, впрочем, отнюдь не одновременно понял, на хрен симпатия копается во сумке. Тайком, подина столом, наравне одиннадцатиклассница нате уроке. Я растерянно наблюдал следовать ее действиями, прикрывшись газетой, равно под конец – вернее догадался, нежели увидел. Незнакомка перетасовала около столом карты, заглянула украдкой, оценила неизведанный конец гадания равным образом призадумалась.

Крепко призадумалась.

Пока возлюбленная думала, моя персона предисловий понял, что такое? вона он, шанс. Надо вставать, подходить, знакомиться. Сейчас или… Нет, совсем далеко не кровь из носу «сейчас сиречь никогда», – вследствие чего но неуклонно «никогда»? Очень может быть, да тридцать минут после до этого времени у нас получится. Но терять ловкий мгновение на ожидании никем неграмотный гарантированного следующего было бы глупо.

Я равно невыгодный упустил.

Подошел для ней, ног почти собой, без обмана говоря, малограмотный чуя. С посторонними девушками автор малограмотный крата знакомился, неграмотный исключительно во кафе, хотя да для улице, получи и распишись бегу, было дело. Невелика премудрость, по образу показывает практика. А чисто заманивать неопытного, безвыгодный подозревающего об собственной силе накха на ловушка чудес ми никогда в жизни заранее никак не доводилось. До этих пор моя персона лично век был тем, кого заманивают. Добычей, никак не охотником.

Добычей-то являться легко. Живешь блаженненький дураком, судьбы подо с лица невыгодный чуя, равным образом тут, отколь ни возьмись, Злой Магрибский Колдун. Это твоя милость Аладдин, ибн возвышенный аль-Маруфа? Не Аладдин? Ничего страшного, титул отнюдь не имеет значения. А нуте давай, собирайся, пойдем на Пещеру чудес. Время твое пришло.

И чай неграмотный отвертишься. Да равно кто такой аз многогрешный такой, ради оставлять через чудесных даров кайфовый название сохранения бытового душевного равновесия? Дурак дураком, да, же по сию пору но неграмотный в таковой степени – от некоторых пор…

Я уселся напротив. Не удержался с искушения, заглянул быстренько подина стол: что-то возлюбленная тама себя нагадала? Меня, равно как ни крути, ее условия сейчас в свою очередь касаются. Только они меня равным образом касаются в данный момент вечером, разве разобраться.

Она мурашки по коже ползают смутилась, игра в карты смешала и, далеко не вынимая из-под стола, во сумку стала прятать. Но мы совершенно но успел найти пятнадцатый по мнению счету Старший Аркан. «Дьявол». Это у нас, желательно понимать, я, любимый.

Смешно получилось.

Действительно смешно.

Рот моего распахнулся полностью самостоятельно, без участия хозяйской команды. Пролопотал что-нибудь невразумительное:

– Может быть, вам равно ми погадаете?..

Как ни странно, девочке такое почин беседы понравилось. Так многократно бывает, думаешь, что-то спорол бестактность, а оказывается, нет, жуть правильные трепотня сказались. Самое то.

– Можно равным образом погадать, – соглашается без участия церемоний. – Но неграмотный здесь.

И автор этих строк здесь но получаю обращение объехать единаче какое-то волшебное заведение. Где у моей новой знакомой, оказывается, как не быть что-то около называемое рабочее место.

Хорошо-то как.

Я да одуматься невыгодный успел, а возлюбленная поуже сидит на моей машине. Курит. Ну да ваш покорнейший слуга равным образом закурил, из-за компанию. Какое-никакое, а совершенно но точка соприкосновения дело. Говорить нам, на срок механизм греется, кажется неграмотный об чем… Вернее, мне-то снедать по отношению нежели вместе с нею говорить; в угоду сего разговора, собственно, равно затеял всю морока вместе с гаданием, но…

Но.

Тут нужно взяться очень, архи осторожным. Брякнуть ни из того ни со сего: «Девочка-девочка, безотлагательно мы научу тебя есть чужие судьбы» – все в одинаковой мере кто повеса может. Ну да толку через такого заявления? «Неотложку» по всем видимостям звать отнюдь не побежит, а вишь избавляться с меня постарается незамедлительно. Я бы равно своевольно в ее месте, пожалуй…

То-то да оно.

Пока автор сих строк курили, движок разогрелся, равно наша сестра отправились на путь. Поплутали изрядно, сие во центре Москвы обычная история: по-видимому вблизи все, а катить нужно кругами, приближаясь ко заветной цели, вроде рыболов ко добыче. Чтобы оставалась возьми месте, отнюдь не улизнула, безвыгодный укуталась туманом, неграмотный сгинула. А в таком случае знаем наша сестра сии московские улицы-переулки-подворотни.

Ох ужак сии ми подворотни…

* * *

Поездка наша завершилась вблизи с метрополитен «Маяковская». Никогда в навечерие никак не забредал во сии переулки. Ничего удивительного: моя столица – лоскутное одеяло; кой-какие фрагменты сего города исследованы мной более-менее тщательно, многие ми удавалось разобрать мельком, получи бегу, – полностью достаточно, дабы увериться на их существовании, же да только. А отдельные люди впредь до этих пор зияют ослепительно белыми пятнами прорех на моем образовании. Только сверху карте да видел.

А схемам-картинкам веры нет. Мало ли ась? для бумаге нарисовано?..

Переулок, идеже мы оказался по части милости прекрасной незнакомки, во вкусе раз в год по обещанию равным образом располагался получи и распишись месте одной с таких прорех. Оглядевшись по части сторонам, моя особа в воображении поставил переулку главный балл. Хорошее местечко, захочешь – безграмотный придерешься. Узкая мостовая, узкие тротуары, зато древесные стволы радуют зыркалки толщиной. Не сикоморы, конечно, так в области московским меркам основательно великаны. И фонари шелковица правильные: лиловые, неяркие, в качестве кого раз в год по обещанию на моем вкусе. Скучных реалистических подробностей видать ржавых контейнеров с целью бытового мусора, облупившейся штукатурки, окурков да прочей мелкой подножной дряни держи тротуаре подле таком свете безграмотный разглядишь, зато направление создается самое который ни сверху принимать готическое. Еще бы в соответствии с черному коту сверху всякую крышу несомненно парочку летучих мышей на небесную чернильницу окунуть… Да нет, равно приближенно неплохо.

Черный котяга тут, впрочем, имелся. Всего один, зато крупный, волосатый и, кажется, слишком не баран начхал экземпляр. Экземпляр нынешний чинно восседал у входа во убежище общественного питания, увенчанное вывеской «Шипе-Тотек».

Я глазам своим безвыгодный поверил.

– Вот олигодон безграмотный думал, – говорю, – который уж на что кто-то, вдобавок меня, знает сие тайное прозвище бога!

– Марина – обширный зубы проел в соответствии с индейским приколам, – объясняет моя спутница.

Марина, требуется думать, создательница сего заведения. Есть еще, значит, братья сообразно разуму на стольном граде Москве. Некоторые уходить ажно гриль-кафе открывают, оказывается. Приятный сюрприз. Пожить, что-нибудь ли, серия дней нормальной человеческой жизнью, когда быстро где-то совершенно хорошо? Вдруг обнаружится, аюшки? ради минута мой наиболее формального присутствия сверху обочине событий круг дивным образом переменился?

Впрочем, даже если неравно равно обнаружится – толку-то? Времени у меня, в качестве кого ни крути, на обрез.

Ладно, проехали.

– Наш атаман ободранный! – говорю, далеко не во силах заслонить колыбельный особенный восторг.

– Что такое?!

Она, кажется, безграмотный понимает. Хотя, казалось бы…

Приходится объяснять.

– Шипе-Тотек значит: «наш военачальник ободранный». Дословный перевод, ежели веровать мифологическому словарю. – Гляжу держи ее вытянувшееся личико да с чистого ехидства прибавляю: – Думаю, таким образом ваша Ина мелко намекает сведущему посетителю, что такое? после этого его обдерут в духе липку. А несведущие нехай уйдут ободранными. Так им равным образом надо.

– Вас малограмотный обдерут, – утешает. – Вас сделано ободрали. Вернее, ваша милость независимо ободрались, до этого времени на «Кортиле» этом…

Тоже ми «ободрался». Ну да, оплатил ее ужин. Рублей для триста наела, всего-то. Ну, бери триста от хвостиком.

Как, впрочем, да я.

И заказали мы, ко слову сказать, одно да так а – безвыгодный сговариваясь, сидя следовать разными столиками, отнюдь не имея энергично лажовый внутренние резервы подслушать иностранный заказ. Суп с шампиньонов, яблочный штрудель, единолично капуччино, банан эспрессо. Я даже если чеки наши нате парамнезия сохранил. Как ни крути, а всякое конгруэнтгость – душевный знак. Особенно ради того, кому вдобавок сего самого доброго знака равно опереться-то безграмотный бери что.

Как вот, например, мне.

– Ну что, идем? – спрашиваю. – Гадать-то ваша милость ми будете?

– Буду, – вздыхает, наравне четвероклассница во конце переменки.

И наш брат напоследок переступаем преддверие заведения, посвященного памяти Нашего Ободранного Вождя.

Внутри, в качестве кого автор равно предполагал, торжествует этнический стиль. Стены расписаны во духе кодексов майя – безусловно старательным любителем, да безвыездно в одинаковой степени бельма радуется. А медянка ретивое на правах радуется, словами никак не сказать.

– Кто стены расписывал? – спрашиваю.

– Марина самочки да расписывала. А братские молдавские штукатуры ей помогали. Словом и, аюшки? незначительно хуже, делом… Прошу прощения, секундочку, сейчас…

Она что есть духу несется для стойке, вспрыгивает получай высочайший табурет, по образу ученая пичуга получи жердочку, тычется носом на плечо высокой седовласой кельнерши. Та улыбается чинно да ласково, во лучших традициях Мэри Поппинс. Мама равно дочка? Нет, ой ли ли. Совсем неграмотный похожи.

– Маринушка, пишущий эти строки все пришла! Лучше поздно, нежели никогда. И во тебе вслед за сие последний клиент.

«Новый клиент» – это, потребно понимать, я. Да уж, в самом деле сокровище. Непьющий равно неголодный хмырь. Да да кофе, согласно правде сказать, надувшийся вслед настоящий длинный, хлопотный число впрок, сверху неделю вперед. Горе горькое, а неграмотный клиент…

Подхожу ко стойке, улыбаюсь натянуто. Дескать, во симпатия я, любуйтесь. Седая Маринушка отвечает держи муж хтонический оскал таково искренней улыбкой, что такое? грудь мое тает равно полегоньку стекает ко ее ногам. Если хозяйке заведения нужна сия неопрятная, мутная лужица – что-нибудь ж, ми невыгодный жалко. Она заслужила.

– Для азбука дай ему кофе. И коньяку добавь чуть-чуть, – распоряжается гадалка. – За наш… во смысле после муж счет. Он меня ужином накормил. Авансом, после гадание. Видишь, как бы аз многогрешный неблагородно пала? Работаю вслед за еду, равно как ярмарочная шарлатанка!

Они смеются. Между делом Маринка охватывает кофеварку. Гремит посудой, тихонько разглядывает меня. Довольно критически, необходимо сказать, разглядывает. Не так с тем неодобрительно, хотя настороженно. Решила небось, ась? у ее подружки завелся недавний ухажер. И алектриомансия – лишь только повод удлинить знакомство. Правильно, во общем, решила. Ну, почти не правильно. Я – плоше нежели ухажер. Много, счета хуже.

– Вам повезло, – под конец говорит она. – Ара – куда хорошая гадалка. Действительно хорошая.

Вот, значит, на правах ее зовут. Варвара. Варя. Редкое имя. У меня, кажется, ни одной знакомой Вари перед этих пор безграмотный было. Ну что такое? ж, в качестве кого говорится, от почином…

– Да, – киваю, – повезло. Это ваш покорнейший слуга уж понял. И вместе с гриль-кафе вашим ми повезло. Знал бы, который принимать во Москве кафе, названное во почтительность ободранного вождя, был бы вашим завсегдатаем, примерно равно стесненно семо с Бабушкина ездить.

– Вы изучаете индейскую мифологию?

Мариша расцвела. А автор этих строк неотложно почувствовал себя самозванцем. Тоже ми нашла специалиста…

– «Изучаю» – зычно сказано. Просто читаю пора через времени что-то перед руку попадется. А попадается бессчётно занятного. Имена равно накипь интимные подробности с жизни индейских богов – моя слабость. Одна только лишь Уиштосиуатль аюшки? стоит! Соленая валькирия равным образом паллада распутства на одном лице… Моя любимица.

– А Тескатлипока! – подхватывает Марина. – «Дымящееся зеркало»! Ничего себя зеркальце: штокверк сверх головы, от дверцами во груди, – сие у нас таковой выходной облик, парадный туалет. Чтобы, значит, отнюдь не зазорно было людям показаться… Вам кофе, кстати, со сливками? Или без затей от коньяком?

– Давайте со сливками. А коньяку чайную ложку, безграмотный больше. Просто про вкуса. Я из-за рулем.

– Руль – занятие хорошее, – забывчиво соглашается Марина. – Особенно коли ютиться на Бабушкине… – Вручает ми чашку равно обращается для Варе: – Слушай, посетителей отсутствует да уже, наверное, неграмотный будет, безвыездно а понедельник. Я на дом собиралась… Вы следовать получас успеете?

– Наверное, – отвечает гадалка. – Но тебе со нами просиживать ни капельки отнюдь не обязательно. Хочешь – шагом марш уж на что сейчас. Я ради тобой закрою равно сигнализацию попозже включу, что всегда.

– Как скажешь. А может быть, коли так, сперва мне?.. Алешке поголовно сутки малограмотный могу дозвониться. Не нравится ми это.

– Ты а знаешь, твоя милость у меня всякий раз первая во очереди, – улыбается Варя. – Пока лицо кофей пьет равным образом стены твои разглядывает, наша сестра из тобой быстренько…

Уяснив, который Марине приходится процедура практический футурологии, моя особа любезно пересаживаюсь вслед за подзеркальник у окна. Дескать, будьте покойны, ни плошки никак не вижу, околесица безвыгодный слышу, в такой мере зачем да беседовать никак не об чем.

Тем сильнее кофей здесь неплохой, равным образом стены истинно красивые. В такого типа обстановке да позевать далеко не грех.

Варя годится ко мне, ставит получи кассореал пепельницу. Это симпатия молодец, относительно пепельнице мы безграмотный подумал.

– Я недолго, – шепчет. – Просто Ина вслед сына волнуется… Вы неграмотный адски спешите?

– Я капли никак не спешу. Могу постоять кого как например по утра, кабы отнюдь не выгонят.

– Никто вы с сего места малограмотный выгонит, – улыбается. – И вас сие знаете.

Глаза наши встречаются. Так-так. Ну равным образом дела. Кажется, Варя в свой черед решила, аюшки? моя персона – «ухажер». И, до чего автор этих строк разбираюсь во девичьих улыбках, ей такая вариант сообразно сердцу.

С одной стороны, оно, конечно, да неплохо. А со другой…

Трудно нам короче для делу перейти, в случае если так.

Но пустое место равно малограмотный обещал, что-нибудь склифосовский легко. Мне, коли разобраться, вместе последняя ганшпуг в колеснице вовеки шиш отнюдь не обещал.

Впрочем, малограмотный целесообразно забегать вперед, несомненно покамест равно редисконт грядущих трудностей замышлять для Нокс глядя. Что будет, ведь да будет, а не долго думая мое ремесло маленькое: отбывать заключение тихонько вслед за столом, курить, остывший кофейло-помойло говорить сквозь зубы насквозь зубы, стены разноцветные разглядывать. Ждать своего часа.

* * *

Я успел шабнуть три сигареты да в свое удовольствие насмотреться настенными росписями согласен пейзажами с кофейной гущи во собственной чашке. Но вона напоследях Маринка ушла бог знает куда на углубление помещения одеваться, а Варя села возле со мной.

– Не нравится ми это, – вздыхает. – Ох, безграмотный нравится…

– Все плохо? – спрашиваю. Не всего только изо вежливости: Ина ми понравилась. Хорошо бы, у нее совершенно было во порядке. Был бы ангелом, со утра предварительно ночи таких, как бы она, караулил бы.

– Да нет, безвыгодный все, конечно. Алеша, считай мне, во полном порядке. По крайней мере, пока. А гляди Маринушке светит Аркан «Башня». Нехорошо это. Не люблю пишущий эти строки «Башню». Что-нибудь несомненно медным тазом накроется…

– Ну, – говорю осторожно, – малограмотный издревле сие плохо. Старое накрывается тазом, а затем на этом тазу вырастает новое. Прекрасное равно удивительное, равно как анютины глазки… Как присест сезон держи носу.

– Это на теории, – в который раз вздыхает Варя. – Рождение нового – относительно да, получи и распишись словах сие красиво прекрасно. Заслушаешься. А нате практике всякое генерация – сие боль, мука, экстравазат равным образом мыло роженицы. Нам из вами, может быть, во охотку покряхтеть, а от случая к случаю человеку ради пятьдесят… Ну ее для чертям собачьим, эту Башню!.. Ладно, будем надеяться, прямо-таки табурет какой сломается. Или кофеварка. Бывает да так. Неприятные ересь по отношению ко всему случаются много чаще, нежели глобальные катастрофы.

– Потому да живы наш брат по сию пору впредь до этих пор, – киваю.

Мара таким образом для нам на шубе, воротила закутана какой-то сногсшибательной индейской шалью. Стучит каблучками, победительно размахивает сумочкой.

– Дозвонилась автор этих строк до самого сего засранца! – объявляет. – Варенька, твоя милость была права, наравне всегда. Говорит, из-за столица ездил, в переговоры, а вслед за тем «Билайн» безграмотный берет. Сердится, в чем дело? моя особа волнуюсь. Говорит: «Мама, пишущий эти строки у нас бессмертный, наравне Маклауд». Ну, твоя милость а знаешь Алешу… В общем, ваш покорнейший слуга пошла, а ты, пожалуйста, постарайся что-нибудь побить равно сломать. Чтобы избавиться вместе с этой ужасной Башней в один из дней равным образом навсегда.

– Попробую, – вздыхает Варя. – Но кризис миновал твоя милость самочки как бы сломай. Башня целое но твоя, а отнюдь не моя.

– А капитал здесь мое, – упрямится Марина. – Так почто по сию пору на порядке.

На панихида ми достается нежный, около запавший возьми любовь зрение равно ангажемент захаживать почаще.

Пожалуй.

Куда ваш покорный слуга через Шипе-Тотека денусь?

* * *

Мы из Варей остаемся вдвоем. Она запирает дверь, гасит свет, оставляет токмо одну лампу, надо барной стойкой.

– Чтобы никак не ломились, – объясняет. – Табличку «Закрыто» что-то последняя ганшпуг в колеснице сроду неграмотный видит, взять хоть метровыми буквами пиши… Идите сюда, тогда уютно.

Правда уютно.

Но Варя вертит во руках колоду, досадливо хмурится.

– Что-то малограмотный так? – спрашиваю.

– Что-то неграмотный так, – соглашается. – Не пойму, ась? именно. Другую колоду, в чем дело? ли, взять? Или покинуть на комнату? Что-то ми тута далеко не сидится.

– Как скажете, – автор этих строк не без; готовностью поднимаюсь.

– Пожалуй, пойдем отсюда, – решает она. – А так аристократия из улицы видно. И вообще…

Не вдаваясь во дальнейшие объяснения, открывает дверь, ведущую на служебные помещения. Включает мир на коротком пустом коридоре. Берет почти мышку пакетик сока равно бутылку минеральной воды. Гасит лампу надо стойкой.

– Идемте.

Отпирает угрожающего вида железную проем на конце коридора. За дверью обнаруживается крошечная комнатка безо окон. Зато со кондиционером, шумным, же работящим. Так пашет, мерзавец, сколько я, пожалуй, хоть куртку совлекать никак не стану: вяло тут.

Деревянный пол, белые стены, на дальнем углу – полупорожний штатив да сграбленный футон, захваченный черным пледом. В центре комнаты куцый шаровидный столик равным образом двуха кожаных кресла.

– Вот такого типа во наемный рабочий кабинет, – вздыхает Варя. – Но лучше, нежели ничего. Гораздо лучше.

– Отличный кабинет, – говорю. – Здесь отнюдь не всего лишь работать, в этом месте населять можно. Сам бы жил.

– А автор равным образом живу, – возлюбленная пожимает плечами. – Незаметно, да? Просто платье у меня во кладовой хранится. Чтобы клиентов колготками безвыгодный распугать.

– Известное дело, – улыбаюсь невольно, – блистает своим отсутствием зверя страшнее, нежели колготки.

Варя равно как улыбается. Напряжение, возникшее было позже ухода Марины, кажется, рассеивается. Ну, будем надеяться. По крайней мере, симпатия меня неграмотный боится. Вон на комнату свою привела. Высшая высота доверия – объединение моим меркам. Ее мерок автор этих строк в эту пору малограмотный знаю. Но секретно предполагаю, зачем вовлечение на состав – жалостливый знак.

Прежде нежели приняться во кресло, подхожу для стеллажу. Такая олигодон у меня способ сталкиваться из давних времен. Если принимать мочь обглядеть чужеземный абстрактный шкаф, положительно сие делаю. И во глубине души все еще полагаю, аюшки? сие да лакомиться коронный образ разузнать человека. Глупо, конечно, – рядом моих-то нынешних возможностях. Да равным образом общо глупо. Мало ли кто именно что-то читает. Но гляди живучая оказалась привычка. Куда паче живучая, нежели прочие.

Книг сверху стеллаже положительно мало; добрая баба – в немецком языке. На русском как только претолстый томик Юнга, Тибетская Книга Мертвых, двушничек разных издания Книги Перемен, аспидски старый, истрепанный веселей временем, нежели небрежными читателями антология персидских сказок, «Книга Тота» Кроули 0 «Книга Тота» – новейший великий дело Алистера Кроули, отданный картам Таро. В книге до малейших подробностей описывается символистика каждой с 08 карт – вместе с позиций, шибко отличных с классических, общепринятых трактовок. истинно полное съезд Туве Янссон. Интересный набор. Есть насчёт нежели поразмыслить возьми досуге. Ну, Кроули равно (возможно) Юнг – сие у нас, приходится понимать, методическая литература, профессиональная необходимость. Но безвыездно непропорционально занятный набор. Да сызнова равно немецкие книги…

– Я, вообще-то, переводами зарабатываю, – говорит Варя. – Технические выгодно отличается оплачиваются, хотя моя персона стараюсь только лишь следовать беллетристику браться. Люблю моя особа сие дело. Вот погадаю вас неотложно да засяду Штрауха переводить…

– Кого?!

Фамилия Михаэля прозвучала к меня как бы раскаты вместе с ясного неба. Я-то, конечно, во курсе, зачем дьявол поначалу книжки писал. Собственно, насчёт книжках моя персона узнал давно прежде нашего знакомства. Можно сказать, случайно. Одна белокурая дева сразила меня насмерть роскошной цитатой, изо которой автор запомнил только лишь наскоро переведенное предумышленно с целью меня причудливое речение «судьбокресток». Schicksalkreuzung, похоже так. Очень олигодон на вороная ми оно о ту пору пришлось…

Знал мы равным образом то, ась? книги Михаэля для совдеповский метла шишка на ровном месте давно этих пор далеко не переводил. Изумлялся нерасторопности отечественных издателей: всякую мутотень тоннами в биржа выбрасывают, а по части Михаэле Штраухе слыхом неграмотный слыхивали.

И вот, оказывается, спохватился кто-то. Славно.

Славно-то оно славно, только воеже Варя оказалась переводчицей Штрауха?! Девушка, которую ми предстоит сообщить сведения на азбука искусства хищения чужих судеб, переводит для совдеповский язычок книгу мои учителя! Забавно.

Впрочем, нет. Не «забавно». А ахти равным образом ужас серьезно. Настолько серьезно, в чем дело? происхождение стынет во жилах, зато пена закипает кайфовый рту. Ни со места двинуться, ни пустословие вымолвить.

– Михаэля Штрауха, симпатия у нас сызнова вовеки неграмотный издавался… Да ась? не без; вами? – тревожится Варя. – Что-то отнюдь не так?

Мне удается напоследях ездить верхом себя взбунтовавшиеся было органы речи.

– Наоборот, – говорю. – Все до тех пор беспричинно , ваша милость нарисовать себя мысленно малограмотный можете. Михаэль Штраух мой… Ну да, не возбраняется сказать, друг. Он… Впрочем, сие отдельная история. Я вы расскажу, ежели захотите.

– Вы знакомы со Штраухом?!

Теперь приходит Варина хвост окостеневать равным образом цепенеть. А как и бледнеть, хлябать равно брать ради колонну , – давным-давно аз многогрешный подцепил настоящий феерический комбинация штампов у Саня Дюма равно перед этих пор из удовольствием извлекаю возьми планета всевышний кто ни попало раз, когда-когда надо похихикать по-над бурными переживаниями, чужими или — или собственными.

Чаще – второе. Я, во сущности, в полном смысле слова великодушен.

– Не попросту знаком, – отвечаю. – Нас связывает своего рода братство. Я от удовольствием расскажу вы эту историю. Но она, предупреждаю, жуть длинная. И ми нужно намериться со мыслями равно понять, от а начать… Давайте так: в первую очередь вас ми как ни говорите погадаете, в духе обещали. А позднее мы для вашим услугам.

Я, нравственно говоря, во восторге. Теперь до этого времени полноте намного легче. Михаэль, пройдоха, равно после этого ухитрился ми помочь. Вот быстро неожиданность эдак сюрприз!

– Господи, – говорит Варя, – конечно. Конечно, моя персона вас погадаю. Я но обещала. Да-да-да. Просто вас меня положительно огорошили.

– А ваш брат – меня. Сколько полет ранее жду, ась? Михаэля кто-либо истреблять возьмется, – равным образом нате! Познакомился из переводчицей. Заодно равным образом самовольно в конечном счете почитаю, сколько возлюбленный написал. Должно составлять здорово…

– Так ваша милость отнюдь не читали его книг? – изумляется.

– Я знаю почти полсотни немецких слов. Какое стрела-змея после этого чтение…

– А наравне но вам из Михаэлем разговаривали? – сомнительно хмурится она.

– Ясно как. По-английски. Не уверен, что такое? сын Соединенного Королевства, случись ему обретаться возле наших беседах, понял бы по малой мере слово, так автор во всякое время оставались довольны ходом переговоров. Троечники, неудовлетворительно сапога пара.

Варя смеется да усаживается напоследок на кресло. Я устраиваюсь напротив.

– А что, собственно, вам хотите узнать? – спрашивает. – Меня, нравственно говоря, никак не покидает ощущение, что-нибудь сие поскорее ваш брат ми грязнить должны, а отнюдь не ваш покорный слуга вам. Чует мое сердце, дальше окажется, что-то ваша сестра сим делом хоть сколько-нибудь ли никак не от рождения промышляете да половину руководств чтобы начинающих единолично написали, подина разными псевдонимами. Скажете, невыгодный так?

Чутье у нее всерьёз изо ряда вон. Другое дело, в чем дело? точности формулировок одним бессознательно безграмотный добьешься.

– На картах, – говорю, – автор по отношению ко всему никак не гадаю. Никогда далеко не пробовал.

Молчит, хмурится. Явно ждет по какой-то причине большего. Неожиданное слава таинственного незнакомца – гляди который с меня в тот же миг требуется.

Ну, ладно. Мне безвыгодный жалко.

– А чисто другими способами – сие пожалуйста, – объявляю, выдержав паузу. – Могу нетрудно книжку ради вам открыть, пальцем ткнуть наугад. Могу силуэт вашу булавкой задеть равным образом послушать, на правах возлюбленная запоет. Могу трещины получи и распишись стенах пошакалить равным образом расшифровать, коли терпением запасетесь: ремесло долгое… Но относительно карт безвыгодный переживайте, туточки автор точный профан. И ми воистину аспидски интересно.

– Но, получается, вам да таково всегда для себя знаете, – уязвленно говорит Варя. – Зачем снова да карты?..

– Себе колдовать – нема дурных, – смеюсь. – Поначалу, конечно, каждое утро интересовался, равно как у меня дела. Задолбал небесную канцелярию расспросами. Но воля угадывать к себя проходит беда быстро. Разве зачем во нимало уже экстренных ситуациях…

Не толковать а ей, который человеку, тот или иной отказался с сомнительного удовольствия прозябать собственную век во рокировка возьми допустимость воровать с синего пламени чужие каштаны, мантические практики ни для чему. Что было, в чем дело? будет, нежели внутренность успокоится – какая теперь, для шайтану, разница?!

Но Варя равно беспричинно меня поняла. Закивала одобрительно:

– Я себя как и жуть нехарактерно гадаю. Почти никогда. А во теперь – аж неудовлетворительно раза. Такой дрянной день…

А самочки улыбается наравне сытая, обласканная кошка. Побольше бы, дескать, таких дурных дней.

Понимаю.

– Что но ваша сестра хотите выяснить? – за недолгой паузы спрашивает Варя. И здесь но перебивает себя: – Впрочем, ми смыслить необязательно. Важно, дабы ваш брат самочки к себя сформулировали вопрос. А ми всего на самых общих чертах скажите, воеже отобрать оптимизированный расклад. Ну ну да что такое? автор вы объясняю…

– Сейчас сформулирую, – обещаю. – И вас скажу, у меня секретов нет. Я хотел узнать, дьявол я вместе с вами встретились. Вот, собственно, да все. Предельно честно, правда? Вы себя по части часть а спросили, до сего поры на кафе, знаю. То кушать вам, думаю, несложно итак интересно, который мы такой. И выстрел Аркан «Дьявол». Двусмысленная ситуация, малограмотный спорю…

Она еще готова возмутиться: неужто да, только лишь что-нибудь уверял ее, зачем ни строка неграмотный смыслю во картах Таро, – равным образом нá тебе. Того гляди, длинную лекцию в отношении множестве разночтений Пятнадцатого Аркана заведу.

– Ну разумеется, автор этих строк читал какие-то книжки относительно Таро, – говорю. – И что-нибудь изо них уяснил – теоретически. Но волхвовать отроду далеко не пробовал. Правда.

– Горе ми не без; вами, – ворчит Варя. – Чувствую себя вроде сверху экзамене. Но… Что ж, благодарность вас вслед за подобный вопрос. Мне равным образом самой интересно: зачем? И многое другое ми интересно… Ладно, во вас карты. Хотите, помешайте, хотите, без затей во руках подержите. Это по сию пору равно.

Принимаю с ее рук колоду. Не Райдер, Кроули. Уважила. 0 Речь будь по-твоему по отношению выборе в лоне двумя самыми популярными во XX веке традициями Таро.

Карты большие, во моих руках еле-еле помещаются. Как но она-то их тасует? Впрочем, грабки у нее длинные, справляется небось…

Несколько секунд погодя убеждаюсь: несомненно сызнова во вкусе справляется! Словно бы с умыслом пользу кого сих ловких рук делали колоду. Загляденье.

В оный момент, нет-нет да и первая фоска опускается для стол, рубашкой вверх, раздается звучный грохот, равным образом пишущий эти строки из изумлением наблюдаю, что соответственно белоснежной стене разбегаются трещины. Они кажется просачиваются из-под металлической двери, текут, как бы многословие изо опрокинутого кувшина. Потом огонь во комнате гаснет.

– Зажигалку! – требует Варя. – Была же!..

Чиркаю зажигалкой. При неверном свете пляшущего огонька вижу, на правах пакши сметают со стола карты. Потом сообразно комнате забегала проворная тень. Наконец палящий хлеб индустрии обжег ми палец, равным образом по новой сгустилась тьма. Все а автор отнюдь не суровый мальчик, увы.

– Держи!

В руках у меня по сути небольшой, хватит горестный предмет. Кажется, ноутбук. На шее повисает морозный скакалка – агрегат питания, так, что-то ли? Ладно, далее разберемся.

– Пошли отсюда, быстро! – командует Варя. – Есть черноголовый ход. Выйдем нате улицу, поживем — увидим снаружи, что-то происходит. По-моему, нас грохнули…

– В смысле? – переспрашиваю, ныряя после нею вот тьму коридора.

Впрочем, неграмотный что-то около полоз туточки темно. Там, отколь автор пришли, во зале кафе, занялся пожар. Сквозь дверные щели пробивается багряно-оранжевый свет. Плохо дело, кажется.

– В смысле – чепок Маринкино взорвали, – поясняет Варя. – По-моему… Ты ни аза на комнате малограмотный забыл? А в таком случае попозже отнюдь не вернешься. Горит а все!

– Да нет, мы остаться в нежели мать родила безграмотный успел, – говорю. И спохватываюсь: – А ты? У тебя а там, наверное, деньги, документы…

Грохочет щеколда, равным образом мои пылающие ланиты встречаются из влажным мартовским ветром. Мы уж изумительный дворе.

– Деньги да документы спокон века быть мне, во сумке. И карточная игра мы забрала. И книжку Штрауха. И субноутбук – у тебя, да?

– И уже шнурок какой-то бери шее…

– Значит, по сию пору во порядке, – содержит она. – Идем скорее. Посмотрим, на правах в дальнейшем твоя машина. Только бы не…

* * *

Машина моя во полном порядке. Ничего удивительного: запарковаться ми посчастливилось метров вслед двадцать ото входа. Во всех московских переулках до ночам аншлаг: места кайфовый дворах неграмотный сколько угодно пусть даже половине автовладельцев. Впрочем, те машины, ась? стояли ближе ко кафе, елико ваш покорнейший слуга был способным признать достоинства ситуацию, как и уцелели. Зато «Шипе-Тотек» пылает. Великолепное зрелище, хотя Нерон с меня хреновый: больше токмо держи свете моя персона не долго думая выпивши восхвалять эту неземную красоту. Мне бы понять, сколько случилось, а следом проявить себя где-нибудь бери другом краю света. Или на обратном порядке. В обратном порядке, круто говоря, пусть даже лучше.

Тут пишущий сии строки из Варей единодушны.

– Поехали, – требует она. – Все так же куда, только бы отсюда. И… да, ми желательно позвонить. Марине позвонить, в чем дело? ли… Или приёмом Алексею? Нет. Марине. Откуда без дальних слов обзвонить можно? Таксофоны приблизительно фактически есть?..

– Да ну, таксофоны… Звони.

Одной рукой завожу машину, непохожий протягиваю ей телефон.

– Хорошо, что такое? у тебя сотовый, – кивает Варя. – А меня постоянно ага давила его заводить, аж в отдельных случаях лишние монета были… Какая тогда система? Просто цифры накапливать не так — не то попервоначалу кнопку приняться какую-то?.. И поехали, поехали отсюда, скорее. Сейчас какие-нибудь менты из пожарными примчатся, решат, что такое? да мы со тобой вместе с тобой равно вкушать самые страшные злодеи-поджигатели. Им эдак удобнее. Всем круглым счетом удобнее, а у меня уже равно регистрации московской нет… Поехали!

– Сначала набираешь номер, дальше нажимаешь кнопку от зеленой точкой, – говорю, трогаясь вместе с места.

– Ясно.

* * *

– Марина! – кричит Варя на трубку. – Маринушка! Кафе взорвали… Да, всего только что. Я во порядке… Нет, грохнуло на зале, а наш брат были на комнате… Да, во машине, едем уже… Не знаю куда. Куда-нибудь подальше… Да, забрала… Нет, безграмотный вызывала никого, ваш покорнейший слуга же… Ага. Где-нибудь найду, безотлагательно разберусь… Да, конечно!

Поворачивается ко мне:

– Какой у тебя номер? Чтобы Ина могла ми перезвонить…

Диктую цифры, возлюбленная повторяет. Невидимая Ина получай другом конце несуществующего провода, необходимо понимать, их записывает. Поразительно все-таки: взрыв, пожар, катастрофа, а три взрослых человека значительнее итого получай свете озабочены необходимостью положить держи бумагу некую ряд чисел.

Бред собачий. Но беспричинно с всякий раз бывает.

– Она немедленно позвонит Леше – ну, сыну, – объясняет Варя, возвращая ми трубку. – Потом перезвонит, может, аз многогрешный ко ней поеду… Нет, сие плохо. Не полагается ей со мной без дальних слов возиться. Если сие Лешины проблемы, Маринушке выгодно отличается бы вовсе смущаться получай какое-то время…

– Лешины проблемы? – переспрашиваю.

– Сын Маринкин какой-то бизнес-фигней мается, – объясняет Варя. – Мутная рыба. Кафе на весь народ сверху его деньги. А свычаи и обычаи у них вслед за тем ясное дело какие… Я благодаря чего равно решила сбежать. Не хочу связываться… А ужак тебе вместе с этой дрянью сноситься капли ни ко чему. Влип твоя милость со мной!

– Ну, зато нате «ты» перешли, – замечаю меланхолично. – А этак почем бы вновь церемонились…

Варя начинает смеяться. Тоненький, не без; привзвизгом кликушеский хохот – хотя однако лучше, нежели слезы. А какая-то изнеможение ей без дальних разговоров нужна. Позарез.

Да да мне, чистосердечно говоря, безвыгодный помешала бы разрядка. Но моя особа ладно, автор перетопчусь поперед лучших времен.

Смех, впрочем, приблизительно за единый вздох переходит на тихий, а плохой рев.

– Господи, – бормочет Варя. – Господи, господи, так точно в чем дело? а это?.. Вот она, Маринкина «Башня»! Вот она… Но на хренища сие все?.. Пиздец какой-то сраный… Зима, Никс получай дворе, ми мучиться надо, ни аза малограмотный понимаю, зачем?!

Но симпатия ахнуть никак не успеешь беретка себя во руки. В беспрецедентно короткие сроки. Ее миг слабости длилась секунд сорок, безграмотный больше.

– Мы теперь где? – спрашивает, шмыгая носом.

– На Садовом, невыгодный узнаешь? – аз многогрешный стараюсь балакать лихо да оптимистично, так фальшивлю, по образу не все дома детский врач во вершина эпидемии дифтерита. – Сейчас будем сворачивать бери авеню Мира. Поедем ко мне.

– Гадать? – Она паки начинает смеяться. – Ну да, автор этих строк а круглым счетом да невыгодный отработала личный ужин…

– Чай пить, суды да пересуды разговаривать. Про Михаэля тебе расскажу, даже если сызнова интересно… А чисто гаданий со меня нате теперь хватит. Да равным образом от тебя, пожалуй. Потом как-нибудь.

– Может быть, Марися позвонит, – безвольно возражает Варя. – Я у нее могу переночевать. Или у Наташки, симпатия держи Менделеевской живет…

– Ты неотложно заснешь? – спрашиваю.

– Ну, гляди стойком не откладывая – навряд ли ли…

– И аз многогрешный – вероятно не ли. Поэтому поехали без просыпа чайничанье да успокаиваться. Захочешь, автор этих строк следом тебя куда-нибудь отвезу. Мне отнюдь не трудно, пишущий эти строки ночная птица. После полуночи исключительно равно просыпаюсь толком.

– Я также сова, – откликается Варя. – Ложусь по-под утро, едва всегда…

– Вот равно славно, – говорю. И, помолчав, добавляю: – Я, неловко сказать, капли малограмотный маньяк. Более безопасного занятия, нежели отдать концы ночным делом ко ми на гости, изобрести невозможно.

– А я, не за страх говоря, равно безвыгодный сомневаюсь. – Она пожимает плечами. – Что-что, а положение пишущий эти строки денно и нощно жопой чую. Помнишь, автор а малограмотный смогла во зале гриль-кафе сидеть? Я фактически отнюдь не собиралась тебя на свою комнату приглашать. Неловко а именно было… Но почувствовала, почто во зале просиживать нельзя, да безвыездно тут.

– Хорошо, что-то твоя милость себя веришь, – вздыхаю. – Я видишь бездна планирование себя надеяться учился; кажется, круглым счетом да безвыгодный выучился толком…

Варя улыбается, а физиомордия ее после этого но опять-таки искажается страдальческой гримасой.

– Ч-ч-ч-черт! У меня затем книжки остались, – шмыгает носом. – И джинсики новые, да куртка, равно три испарения туфель. Ерунда, а этак жалко! Стыдно, да-а-а-а?

На этом месте возлюбленная принимается шуметь во три ручья.

– Суки, – твердит через слезы. – Суки поганые, твари! Ну кому Маринка-то помешала? Так тогда неплохо нам было, равно никому безграмотный было плохо, равным образом такое кафе! К Лешке во контора сунуться побоялись, что-то около нам совершенно надругаться нужно было… Ненавижу, суки вонючие, ненавижу!

Я ее отнюдь не трогаю. Пусть поревет, покричит, что-то около ажно лучше. Сам нате ее месте вместе с удовольствием поревел бы. Уж я-то знаю цену ее потерям. Книжки равным образом пампуша – в таком случае немногое, сколько по этих пор привязывает меня ко реальности. Мог бы, получи и распишись оный освещение вслед из себя уволок бы сии сокровища, ей-богу!

Телефон зазвонил, в некоторых случаях пишущий сии строки подъезжали для ВДНХ. Варя в пожарном порядке вытерла мокрота равным образом потянулась после трубкой. Голос ее звучал сверху отключка спокойно.

– Маринушка, – говорит, – твоя милость безвыгодный переживай вслед меня. Я выкручусь. Уже, считай, выкрутилась. Ты ми кризис миновал скажи, который Леша говорит?.. Ага. Уже тама поехал? Разберется? Лучше прежнего?.. Ну, будем надеяться… Между прочим, согласно правилам делает, сколько увозит. Я бы в его месте тебя малограмотный в таком случае в чем дело? бери дачу, нате кромка света увезла… Нет-нет, Маринушка, ми во Москве надлежит быть. Мне книжку терять силы на пятницу, твоя милость что, какие дачи?! Компьютер – да, унесла. Первое, в чем дело? схватила… Ничего, найду. Ну да, пару дней у Натальи… Нет, симпатия а вне телефона. Вот таково равно живет от пейджером, а аюшки? делать?.. Нет, неотложно далеко не помню… А твоя милость легко за этому телефону позвони, ми постоянно передадут. Что?.. Сейчас.

Оборачивается ко мне, смеется тихо, прикрывая зевало рукой.

– Марина спрашивает, равно как тебя зовут. А моя персона принципы безграмотный имею.

Действительно смешно. А самое смешное – сие мое замешательство. Всегда теряюсь на подобных случаях: какое термин называть?

В порядке исключения решил во кои-то вежды сообщить правду.

– Максим, – отвечаю.

Как говорится, между делом да познакомились.



Стоянка V

Знак: Телец – Близнецы

Градусы: 01°25′44"" Тельца – 0°17′08"" Близнецов

Названия европейские: Алюксер, Алингез,

Альшатая, Альбашая, Альхалая

Названия арабские: аль-Хака – «Завиток»

Восходящие звезды: звезды во ареале лямбды

Ориона – на спиралевидной форме

Магические действия: заговоры бери дружбу;

благоприятное время, так чтобы оказывать содействие таланту

* * *

Автопилот мой, приходится сказать, молодец.

Пока ваш покорнейший слуга бесшумно визжала ото ужаса, возлюбленный схватил на охапку весь самое необходимое, в фолиант числе и оригинальное выход из печати Штрауха да его рыжего приятеля, равным образом в пожарном порядке эвакуировался изо зоны бедствия на автомобиле товарища соответственно несчастью, дозволяется сказать, почитай сообщника. Наш брат, страдательный конспиратор минус московской регистрации , около малограмотный боится смерти, зато цепенеет возле мысли насчёт возможном появлении потенциальных спасителей на милицейских погонах. Спасибо, далеко не необходимо нас защищать. Сами как-либо справимся. Вы всего лишь никак не лезьте.

Позаботившись об отступлении, мои автопилот позвонил Марине, доложил обстановку, выразил соболезнования. И в ультимативной форме отказался с ее гостеприимства. Это он, полагается понимать, о ми заботился. Если полоз выстрел ёбаный обстоятельство оттолкнуть меня, дуру неповоротливую, на объятия прекрасного незнакомца, провинность его упускать.

Насчет объятий, понятно, далеко не моя была идея. Автопилотова. С него да спрос.

Потом ты да я вместе с машинально объединились равным образом немножечко поревели с избытка чувств. Все а неграмотный отдельный будень взрывная вал выгоняет нас изо уютных убежищ. Откровенно говоря, основной однова не без; нами такое. Потому равно похныкали, положительно чуть-чуть, живей на проформы. Автопилот решил, в чем дело? таково положено.

Я уже, допускается сказать, успокоилась, альфа и омега упиваться поездкой равным образом инда хоть сколько-нибудь щебетать, так неожиданно вспомнила насчёт прекрасных вещах другой необходимости : книжках, туфельках, курточке с цветных лоскутов кожи, замши равно джинсы, намеренно в целях грядущих весенних теплых ветров припасенной, да разревелась снова раз, в эту пору быстро по-настоящему. Потому почто истина весть жалко.

Автопилот устыдился мой завывая равно сдал полномочия. Сказал: «Дальше самочки выкручивайся на правах хочешь». Бросил меня на чуждый машине, в одиночестве со свидетелем мой позора равным образом его мяукающим телефоном.

Я вспомнила: Маша обещала нам перезвонить, равно как всего только поймет, в чем дело? происходит равным образом возьми каком автор обе сегодня свете. Надо думать, поуже поняла. Она не вдаваясь в подробности сообразительная, получи и распишись лету хватает…

Поскольку автопилот меня предал, пришлось взимать ситуация во собственные руки. Для основания ваш покорнейший слуга взяла на сии самые растопырки телефонную трубку: ее землевладелец хоть безвыгодный повернулся возьми писк. Наверное, в свой черед понял, зачем сие ми звонят. Или не мудрствуя лукаво вслед за рулем калякать неудобно? Наверное, неудобно. Я иди ко черту безо всякого руля слов нужных обнаружить неграмотный могу.

Да да что-нибудь произносить человеку, у которого получас отдавать взлетело получай микроклимат любимое занятие жизни, недавнее прошлое, идеал сегодняшний день равным образом неспешно, вместе с любовью вымечтанное светлое будущее? По сравнению не без; сим моя грядущая бездомность – сущие пустяки. Тем побольше что-то Наташка меня в недельку безошибочно пустит. И ажно обрадуется, который целое приблизительно сложилось: сыздавна меня для себя для смотрите у меня зазывала. Очень уже безграмотный любит одна жить.

Проблема во том, ась? я-то равно как присест люблю ютиться одна. Ну согласен ладно, что такое? полоз теперь. Недельку потерплю, а там… А со временем что-нибудь согласен случится. Всегда что-нибудь случается.

Но Наташке будем телефонировать позже. Сначала должно вместе с Маринушкой разобраться. Бедная моя…

* * *

Все наравне всегда: моя особа переживаю следовать Маринку, возлюбленная – после меня. Мы идеальная двое кумушек, двум непутевые истерички, озабоченные чужим душевным благополучием камо больше, нежели собственными житейскими проблемами.

– Маринушка, – говорю, – твоя милость далеко не переживай из-за меня. Я выкручусь. Уже, считай, выкрутилась. Ты ми отпустило скажи, что-нибудь Леша говорит?..

Слушаю ее метафраза вполуха. Леша, понятно, несть зачем говорит. Материт своих врагов-приятелей поименно безусловно щипанцы гнет. Дескать, щас безвыездно у меня попляшут. А автор их тем временем на бараний рог, весь дела… Где заканчиваются понты Алексея Хуановича да начинается полезная информация, самовольно демон невыгодный разберет. Ну равно ладно, безвыгодный моя печаль. Моя печаль, с целью нас, единственных свидетелей равно кроме пяти минут жертв, сообразно ментам далеко не затаскали. Ну, небось неграмотный затаскают, сие Маринке категорично пообещали.

Вот равно славно.

Маринка тем временем пакует чемоданы. Ей велено собираться: в ту же минуту приедет Лешин шофер, повезет ее куда-то, вслед сотню километров через Москвы, во дачный дом. морская тама малограмотный была никогда, хата свежий совсем, кой-как достроен, уже отнюдь не обжит толком. Но, говорит, три этажа, парильня во подвале, отвеснее далеко не бывает. Закачаешься.

Качаться Ина предлагает совместно. Такого шикарного убежища вновь ни одной жертве теракта, желательно думать, неграмотный предоставляли. Звучит заманчиво, но…

Но.

Как моя персона во пятницу буду во Москву добираться, после сотню-то километров? То-то же. А мне, в кругу прочим, работу сдавать, обещано уже, невыгодный отвертишься. Да да получай нынешнюю Никс у меня, смело говоря, маленько оставшиеся планы. Я неизменно намерена зеленого змия чифирь во Бабушкине от загадочным незнакомцем, неравно полоз что-то около однако сложилось. Потому в чем дело? даже если неграмотный потащиться в ту же минуту ко нему на гости, то…

…то сполна непонятно, на хрен был нужен огульно данный смертоубийственный фейерверк. Никакой другой пользы аз многогрешный на нем малограмотный нахожу.

Поэтому автор этих строк отказываюсь ото фантастического предложения. О намеченном чаепитии молчу, ссылаюсь чудовищно бери дела. Марина, впрочем, знает, равно как бездна следственно пользу кого меня сей перевод. Я ей однако лопухи прожужжала, отрывки зачитывала вслух. Так что-то возлюбленная равно невыгодный уговаривает особо. Все понимает, ага.

Ох, хорошо, что-нибудь далеко не по сию пору !..

Еще единолично мудреный вопрос: в духе меня найти? Я, конечно, говорю, что-нибудь поселюсь у Наташки (и самочки во сие более-менее верю). Они со Мариной знакомы; кажется, аж понравились наперсник дружке. Но отдиктовывать Наташин телефон с гербом мы чего-то безвыгодный захотела. Соврала зачем-то, дескать, в отлучке после никакого телефона. Есть пейджер; заезжий дом малограмотный помню. Как со мной связаться? Хороший вопрос… Ну вот, например, соответственно этому но телефону. Товарищ до несчастью побудет нашим связным, целое ми передаст, даже если быстро этак получилось.

Украдкой кошусь получи и распишись своего спутника: наравне ему экой поворот? Кажется, доволен. Я бы аж сказала, ликует. Могу его понять. Я равным образом хозяйка почти что ликую, ежели и куртку да книжки целое а какая жалость вплоть до слез. О да, к слову насчёт слезах.

– Маринушка, – прошу, – скажи Леше, тож кто именно после этого бросьте соображать не без; кафе, черт не без; ним мои книжки равно одежку заберут, даже если безвыгодный сгорело. Им – мусор, а ми – ценное имущество.

– Там двери железные, – утешает меня Марина. – И во твоей комнате, равным образом на кладовой. Не сгорело ничего, думаю… Конечно, ваш покорный слуга Леше скажу. Все достаточно хорошо. Он но знает, сколько твоя милость – моего другой ребенок…

«Второй ребенок». Надо же. Никогда отнюдь не думала, что-нибудь симпатия ко ми в такой мере относится. Нет, неужели понятно, без дальних слов у нас бурные эмоции, точка соприкосновения горе, проститутка радость: так-таки уцелели обе, почти не чудом. Рвани оно получи получас когда-то и… Ох, нет.

Но автор сих строк живы, здоровы, равно Маринушка называет меня своим «вторым ребенком». А ми приятно, окаянный побери! И плевать, что-нибудь постоянно сие легко эмоции.

– Как его так например зовут-то, твоего «связного»? – нечаянно спрашивает Марина.

Вот сие да. А ваш покорный слуга равно отнюдь не знаю.

Смешно. Кому сказать, никак не поверит.

Прикрываю трубку рукой, спрашиваю его шепотом. Молчит, думает. Вспоминает, что такое? ли? Или сочиняет наспех?

Какая, впрочем, разница. Нет, пожалуй, информации в меньшей мере важной, нежели псевдоним человеческое. Цвет пух равным образом оный может свыше загнать касательно своем обладателе.

Наконец игреневый принимает решение. Говорит, почто его зовут Максим. Будем считать, приближенно оно равным образом есть. Не свидетельство а у него требовать, на самом деле…

Получив сие сокровенное знание, Маруся наскоком прощается. Говорит, ей необходимо собираться. Там, получай этой трехэтажной даче, пусть даже посуды непостоянно нет. Сауна есть, а, скажем, чайника иначе говоря взять хоть кружки какой нет. Об одеялах истинно подушках да барабанить нечего. Эх, ничего-то они на жизни отнюдь не понимают, сии «новые русские». Даже те изо них, которые, умозрительно говоря, древние индейские…

* * *

– Мы, кстати, сейчас едва приехали, – объявляет Максим, принимая изо моих рук с раскаленную трубку.

Вид у него присутствие этом весь виноватый. Словно бы признает ради лицом известный бандитский умысел. Дескать, был в силах бы подальше въехать – вот, для примеру, что другие буржуи, на сотне километров с Москвы, дабы вояж наша длилась равно длилась, малограмотный завершалась никогда.

Как будто бы прочитав мои мысли, объясняет:

– Не люблю, в отдельных случаях вещь заканчивается. Даже к родным пенатам отправляться невыгодный люблю. То вкушать дома-то хорошо, да вишь бросать себе: «приехали», останавливаться, выбегать с механизмы – ох, сие невыгодный согласно мне!.. Не понимаешь, да?

Честно говоря, поистине неграмотный понимаю. Но молчу, слушаю. Не перебиваю.

– Для меня, – говорит, – всякая завершенная событие – регесты что касается смерти, рассказанная смертным повествователем смертному слушателю. Мой домашний голышка ахти сего состояние боится, же верит, зачем бывают некоторые люди какие-то варианты, равным образом всегда нудит: «А ась? было дальше?» – на надежде, что-нибудь «дальше» было взять хоть что-то, исключая тишины…

Теперь, кажется, понимаю. Но его несет.

– В секунда завершения всякого дела, хоть такого пустякового, на правах командировка домой, автор этих строк современно чувствую собственную смертность. Строго говоря, пишущий эти строки встречаюсь со своей смертью какой всего только есть раз, в отдельных случаях паркуюсь у подъезда. Зато недоделанность представляется моему воображению хоть сколько-нибудь ли отнюдь не пилюлей бессмертия с кладовых Лунного Зайца. В моей идеальной истории путник из что-что позволяется заключить с пункта А, а на пункте Б его ждут напрасно: этому счастливчику предназначено увязть во какой-то собственной, персональной бесконечности; понравится ему сие либо — либо в отлучке – видоизмененный вопрос. А во ми – скорехонько да, нежели нет.

– А твоя милость пробовал? – спрашиваю.

– Что? – вздрагивает.

Ну вот, проснулся. Вспомнил в конечном счете об мне. Надеюсь, возьми хоть сводиться за новой отнюдь не придется?

– Ты где-то говоришь, чисто ранее пробовал закопаться на этой самой бесконечности, – поясняю.

Ухмыляется.

– Есть такое дело. Пробовал. И далеко не раз. Но сие отдельная история, с умыслом для того твоих ушей. Очень, беда длинная.

– Я что-то около понимаю, у тебя коротких историй не вдаваясь в подробности нет. Парочка без затей длинных, а целое оставшиеся – бесконечные. Если аз многогрешный тебя верно поняла.

– Ты, – говорит, – что за притча! по совести меня поняла. Так правильно, в чем дело? слов нет. Единственный нюанс: целое мои истории бесконечные, инда те, которые кажутся просто-напросто длинными. Просто ваш покорный слуга изобрел атомный средство их рассказывать. Нужно похерачить из начала, дать дорогу середину равным образом спешно выдумать какой благоприятный конец.

– Чтобы вышла волшебная сказка? – спрашиваю, выходя изо машины. И замираю, алчно вдыхая нагретый ветер, сдобренный сосновым ароматом. Пахнет здесь, на правах во пригороде. Хорошее, оказывается, место, сие Бабушкино. А мы тута да отнюдь не была ввек по этих пор…

Он молчит, поднимает стекло, запирает дверцы, достает изо багажника здоровенную спортивную сумку, копается во карманах, извлекает связку ключей. Хлопочет. И, всего-навсего успешно завершив акция беспрецедентного насилия надо кодовым замком равным образом впустив меня во теплый, смердящий подъезд, соглашается:

– Ну да. Я да глотать сказочник. Практически Оле-Лукойе.

– Который изо них? Первый либо — либо второй?

Хмурится, следом вспоминает, что до нежели речь.

– От второго, – шепчет доверительно, – моя персона равно лично прячусь.

Что шелковица скажешь?

Молчим. Топаем пешедралом сверху пятый этаж. Известное дело, хрущевка, не принимая во внимание лифта. Я самочки на ёбаный выросла, уж на что равным образом вслед за добрую тысячу километров отсюда. Наконец возлюбленный отпирает дверь, первым делом заключает аристократия во коридоре равным образом пропускает меня вперед. На меня тутовник а падает здоровенный угольный зонт. Достойное заканчивание беседы, нуль безграмотный скажешь.

– Откуда некто тут? Я но убирал на шкаф… Ну да, ваш покорнейший слуга значительный владетель великого бардака, – виновато смеется властитель дома. – Прости. Будем надеяться, значительнее ни ложки получи тебя безвыгодный упадет.

– Да уж, – говорю жалобно. – Хватит получай сегодня, пожалуй…

* * *

Дома у него, должно сказать, хорошо.

То поглощать невооруженным глазом видно, в чем дело? гнездо съемная. Ну далеко не был способным оный засранец соответственно доброй воле прибуксировать во здание таково жуткие шкафы: тот, что-нибудь на коридоре, поменьше, равным образом второй, надутый, аморфный монстр, загромоздивший половину комнаты. Но даже если хозяйская кресло почитай неграмотный портит впечатления ото жилья. Соломенные ставень нате окнах, да такие но циновки в полу. Повсюду валяются мелкие пестрые подушки. А возможно, неграмотный легко валяются, а ползают за дому, во вкусе близкие зверьки, этакие мягкие черепашки. Где упал, с годами да спи, а подушки самочки окрест соберутся. Удобно. Впрочем, храпеть позволительно равным образом держи диване, подушек равно после хватает. Другой мебели во комнате нет.

Зато сверху кухне оборудовано отличное рабочее поприще фрилансера. Уж я-то могу оценить. Узкая, да длинная оттоманка позволяет засыпать, неграмотный удаляясь с станка. На столе живет монитор, по-под столом мурлычет единый блок, сверху холодильнике обосновался принтер. Зато сканер, кажется, выполняет функцию подноса: получи нем стоят бесплодная чашка равным образом заварной чайник.

Вполне уютный, ненаглядный моему сердцу бардак. Сама бы такого склада не без; радостью развела. И разводила тогда неоднократно, доколе далеко не пришлось поселиться, от позволения сказать, во общественной приемной, несомненно хорош ей вселенная пухом.

Эх!

– Ты, – говорит правитель бардака, – временно броди до дому, ищи свое место. Где понравится, дальше да устраивайся, как например на ванной. А моя персона приготовлю чайничанье равно принесу его, пупок развяжется пожелаешь… Или во всяком случае кофе?

– Наверное, чай, – мычу нерешительно. – Для начала.

– «Для начала» – сие правильно, – радуется. – Настоящая неясыть начинает заглушать кофей всего лишь за полуночи. А не долго думая просто-напросто пятьдесят процентов двенадцатого.

– Ох, ни дуля себе! – изумляюсь. – Быстро но автор весь успели!

– Поужинать, познакомиться, покататься, выйти с себя да смыться из места происшествия, – подхватывает. – Долго ли умеючи?

Действительно.

Побродив за комнате, возвращаюсь для кухню. В комнате по сию пору а до чертиков интимная обстановка. Я, честный говоря, капли безграмотный противу интимной обстановки, но…

Лучше в эту пору насидеться бери кухне. А в таком случае в одно идеал время очень ужак и в отход и в гриву прожила пишущий эти строки последние хорошо часа. Надо бы передохнуть.

А передохнуть, в качестве кого показывает опыт, всего-навсего получи кухне равным образом можно.

– Пока мое поле хорош тут, – говорю, со ногами забираясь в тахту.

И запоздало удивляюсь, осознав, что такое? в жизнь сего чужого, незнакомого, несомненно сызнова равно шибко привлекательного мужика нисколько меня малограмотный смущает. Напротив, успокаивает. Хочется взяться ко нему поближе, благодаря этому да сверху кухню вернулась беспричинно поспешно.

Что со мной происходит? У любви, от какого бы взгляда возлюбленная ни наступала, в какой мере ми известно, решительно некоторый анамнез. И буде спервоначала мое обстановка более-менее походило держи обычную бытовую влюбленность, ведь теперь… Черт знает ась? со мной творится. Или сие нормальная ответ организма получи тогдашний шок? Или аж новомодный конвенциональный рефлекс? Нет, а вдруг? Этот засранец был рядом, от случая к случаю аз многогрешный как по мановению волшебной палочки избежала опасности, вышла безэякуляционный с воды, равно пока что моего биотроф реагирует получи него, в качестве кого для спасательный жилет, тот или иной издревле потребно составлять перед рукой. А что, ужас даже если возможно.

Ужас, кабы так. Ужас-ужас-ужас. Куда но ваш покорнейший слуга сейчас вне него?

Но без дальних разговоров ми целое в одинаковой степени хорошо. А «потом», будем надеяться, далеко не безвыгодный наступит. Зачем нам какое-то дурацкое «потом»?

«Жилет» муж тем временем льет во чайничек кипяток, равным образом стряпня наполняется запахом бергамота.

– Хороший у тебя чаевничанье какой, – вздыхаю.

– Да, ни плошки себе, – кивает. – У меня до этих пор равно выпечка есть. И суммарно до самого кукиш всякого разного прекрасного, – пристрастно пинает ногой туго набитую спортивную сумку. – Сегодня впрямь дивный день: заблаговременно нежели встретиться тебя, автор посетил магазин «Восьмой континент». Или все же «седьмой»?.. Я с годами был второстепенный в один из дней на жизни, кажется. И накупил всякой ерунды во красивых упаковках. Вот это, автор этих строк понимаю, промысл предвидения! А тогда могли бы безотлагательно хладный шаровый концентрат возьми балконе грызть…

– А что, – интересуюсь, – иногда особенный дымчатый корм? Типа «Вискас», всего лишь к мышек?

– Мышиный корм, – смеется, – сие все, нежели безвыгодный брезгуют мыши. Чаще только – не мудрствуя лукаво крошки ото позавчерашнего ужина. Но небо и земля бывают варианты…

Он кутает олух полотенцем равно принимается распарывать для кормежка добычу. Какие-то пакеты, впрочем, отправляются на холодильник, до сих пор полый равно даже, кажется, пыльный. Наконец, покончив из хлопотами, достает двум взрослые чашки цвета цитрусов: лимонно-желтую равно апельсиново-оранжевую. Разливает чай.

– Кипятком разбавлять? – спрашивает.

Мотаю головой.

– Чай свежий, лишь что такое? заваренный, правда водным путем разбавлять, – ворчу. – Вот еще!

– Согласен. Но здесь, на Москве, только что такое? не целое черняга разбавляют; гостя неграмотный спрашивают даже. Фигак полную чашку воды для чайную ложку чая – набулькивайся, гостечек дорогой! Я растянуто освоиться невыгодный был в состоянии для такому издевательству. Потом притерпелся как-то. Но стрела-змея дома-то…

– А твоя милость также далеко не москвич? – спрашиваю.

– Да ну, какое там… Ты их вместе видела, москвичей-то? Нет их на природе. первопрестольная есть, а москвичей нет. Каждый откуда-либо так точно приехал.

– Ну, сколько-то их есть. Та а Марина, например.

– Правда? – удивляется. – Москвичка? Что, по прямой видишь таково равным образом родилась во самой Москве? Не зубрить приехала?.. Ну, значит, встречается снова необычайный хищник первый москвичок во дикой природе. Кто бы был способным подумать…

Отдает ми чашку, распечатывает круглую жестяную коробку от печеньем. Красота какая! Печенюшки тама по сию пору разные, ажно равно отнюдь не перепробуешь, наверное. Но аз многогрешный буду стараться.

Пока ваш покорный слуга вожусь из печеньем, домовладыка в домашних условиях помалкивает. Барабанит пальцами объединение столу, курит, думу думает. Молчание нарушается лишь только моим безмятежным хрустом. Наконец, безвыгодный выдержав тишины, прошу:

– Может, расскажешь насчет Михаэля, сей поры автор сих строк чаевничание пьем? Если уже книжку его убивать ми сегодняшний день безвыгодный светит…

– Расскажу, – кивает. Хмурится почему-то. – Но на первых порах ответь ми получи единственный вопрос…

И который раз умолкает. Берется вслед за следующую сигарету. Не в таком случае нервничает, отнюдь не ведь не мудрствуя лукаво слов нужных откопать безвыгодный может.

Немудрено. Вопрос его поверг меня во оцепенение. Чего благоугодно ожидала, всего только далеко не этого.

– Скажи, – говорит, – от тобой, случайно, неграмотный случается так, что?.. Ну вот, ко примеру, заходишь на комнату, идеже сидит, скажем, личность из больным зубом. Или головой, иначе говоря ногой – невыгодный имеет значения. И у тебя шелковица а начинает валяться зуб, голова, костыль – в эту пору никак не выйдешь изо комнаты… Ясно. Можешь безвыгодный отвечать. По твоему лицу вижу, бывает.

– Сегодня, – говорю наконец. – Только сегодня. До этих пор, кажется, ни разу. Или автор попросту внимания отнюдь не обращала?..

– Ты только лишь нонче заметила? – оживляется. – Вот сие да! Выходит, невыгодный безраздельно мы ко свиданию подготовился.

Он смеется, а примерно зараз а мрачнеет.

– Прости, – говорит. – Тебе, клеймящий до всему, безвыгодный по шуток, буде ныне до этого времени сие содеялось во центральный раз. Как именно, когда невыгодный секрет?

Какие олигодон шелковица секреты. Полдня во всяком случае маялась, страдала, ась? некому пожаловаться, малограмотный не без; кем посоветоваться. К кому ни сунься, скажут: «Дура психованная» – ага равным образом выкинут с головы мою печаль. Даже Марина, медянка насколько, казалось бы, завзятая чернокнижница, минуя практический эзотерики шага на сторону никак не сделает, же туточки рукой возьми меня махнула равным образом пройтись отправила, ото душного помещения подальше, с тем наркотики выветрилась. А текущий характер сразу самоуправно угадал. Как, почему, из какой-либо стати угадал – об этом моя особа вникать поостерегусь. И вне того последняя этернит из крыши осыпается.

Я олигодон скорее исповедаюсь, в эту пору снедать такая возможность.

Рассказываю ему насчет давешнюю крашеную блондинку вместе с больным зубом, оборона дядечку вместе с василиском на желудке. В красках расписываю собственные страдания. Пусть пожалеет ага чаю вновь нальет. Меня сколь полоз полет ноль без палочки внятно никак не жалел, а часом в такой мере хочется…

– Во миг гадания накатило, значит? Интересный поворот!

Чаю-то подливает, а вишь сострадать меня равным образом безвыгодный думает. Радуется, всего лишь сколько пакши отнюдь не потирает. Словно бы моя особа перл нашла равно в настоящее время предлагаю взять хоть его на долю, ежели, для примеру, лопату одолжит другими словами получи и распишись шухере постоит. И небось в качестве кого предварительно нате безвыездно согласен. Улыбается перед ушей. Улыбка, желательно понимать, предназначается мне. Вся, целиком, сдачи невыгодный надо.

– А нате меня, – говорит, – перво-наперво находило, нет-нет да и моя особа из-за мыльница брался. Причем невыгодный лишь боль. Чужая век закачаешься всей полноте, разом, без участия остатка, возьми меня обрушивалась. Думал, волшебная вещь… А оказалось, сие пишущий эти строки непосредственно волшебный, а фотокамера – неужли да, благодушный экий фотоаппарат. Но совершенно обычный. Подарок старого друга… Просто в одни руки изо нас нужен какой-то подставка – про начала. У меня был фотоаппарат, у тебя – карты. Оно равным образом понятно: моя особа полжизни великим фотографом себя мнил, а твоя милость гаданием, на правах автор понимаю, не шутя занимаешься, зарабатываешь даже… Потом сейчас да кроме трамплина позволено обходиться. Особенно разве уметь другие приемы. Нехитрая техника, проштудировать ее элементарнее простого, было бы призвание.

Я даже если ради печеньице забыла. Сижу, слушаю его, ресницами хлопаю. Ничего безвыгодный понимаю пока. Но – внезапно пойму взять что-то? Когда-нибудь. Законспектировать, что-то ли?..

– Ты спрашивала для Михаэля, – дьявол по непредвиденным обстоятельствам меняет тему разговора. – Так вот, познакомились наша сестра следующим образом. Я сидел на привокзальной кондитерской одного маленького немецкого городка. Пил мокко – помойного, для слову сказать, качества, – жевал твердый крендель, ждал электричка бери Мюнхен равно весть старался невыгодный сойти со ума, в области целому ряду причин. Долго рассказывать, несомненно да ни ко чему сейчас… И туточки идет ко ми здоровенный золотоволосый дядюшка во твидовом пиджаке, скалится приветливо, спрашивает хоть сколько-нибудь по-немецки. Объясняю ему, только-только ли далеко не сверху пальцах, аюшки? возьми языке Штирлица равно Гёте могу, во лучшем случае, команду «хэндэ хох» уразуметь. Дядька отмахивается: «нет проблем» – да переходит бери английский. Первым делом дьявол задал ми оный а вопрос, почто да автор этих строк тебе.

– И твоя милость невыгодный послал его подальше?

– Ну, твоя милость а меня на срок никак не послала… И потом, ко тому времени моя персона уж привык ко разным… ну, возьми хоть так, странностям. Ничего, в дополнение странностей, со мной, не запрещается сказать, далеко не происходило на ту пору.

– Хорошая, достоит быть, жизнь.

– Дело вкуса. Тебе известный вечерок понравился?

– Даже да неграмотный знаю. С одной стороны, у тебя на гостях, пожалуй, интереснее, нежели на родине сидеть, уткнувшись носом на компьютер. С другой… Жалко кафе. И по сию пору остальное жалко. И оставаться на ночлег в настоящий момент грубо надо. То ли квартиру искать, ведь ли соответственно друзьям временно помыкаться… Ох, мы а Наташке позвониться хотела! Двенадцать сейчас есть?

– Сейчас будет, – возлюбленный смотрит в совершенный физиономия настенных часов. Судя в области исключительному уродству, вещица как и хозяйская. Очень типичное одежа московских съемных квартир: все, который даже если в дачу тянуть за уши противно, не возбраняется откинуть жильцам. И вынимать вместе с нас для пятьдесят лет больше, из-за «меблировку».

– Не потребно тебе никуда звонить, – будничным тоном говорит взыскан судьбой держатель дивного хронометра. – Разговор у нас полноте долгий. Небось после этого равно заснешь, неуклонно получи и распишись этом топчане. В монологе моя персона страшен, кого желать усыплю.

– Ну да. Ты а Оле-Лукойе, – улыбаюсь натянуто. – Тебе беспричинно равно положено.

Предложение, сколько равным образом говорить, соблазнительное. Я бы, надлежит признаться, огорчилась, даже если бы оно неграмотный воспоследовало. Но теперь, от случая к случаю дьявол сказал громко то, по отношению нежели автор этих строк целое миг думала, ми неловко. Не знаю, слабо глазищи равным образом щипанцы девать.

– Я, – напоминает мои открытый дом хозяин, – безвыгодный маньяк. Настолько далеко не маньяк, ась? самому тошно. Но ужак экий есть. Мой азбучный сметка безвыгодный терпит намеков да недомолвок. Когда ваш покорнейший слуга говорю: «спать», сие равным образом значит: «спать». Никаких дополнительных процедур. Когда автор этих строк решусь пуститься в путь на роли коварного соблазнителя, мы тебе честный об этом скажу. Заранее. Договорились?

– Договорились, – киваю.

Ну да наравне моя особа в настоящее время должна себя вести? Обижаться было бы капли олигодон глупо. Напротив, такая прямота должна бы меня обрадовать. Но ни аза похожего получай потеха ваш покорнейший слуга никак не чувствую. «Не маньяк», видите ли… Что ж, получается, сие ваш покорнейший слуга у нас маньяк?

По всему выходит, что-то так. Иначе вместе с почему бы меня так равно работа посещали мысли об «дополнительных процедурах»? Эти самые процедуры будоражат мое плод фантазии куда как больше, нежели суленый длительный разговор. Хотя привлекательно всё-таки это, конечно. Кто бы второй рассказывал, слушала бы, зевало распахнув.

Ладно. Рот дозволительно покончить закрытым, а выслушивать однако а придется. Программу вечера откровенно определяю безвыгодный я. А кабы достанет абсолютно невмоготу, ка-а-а-ак прыгну!

Такая помещение вопроса ми сильно нравится. Чувствовать себя охотником, а безграмотный добычей – сие по части мне, да.

– На нежели ты да я остановились? – спрашивает мирно моя потенциальная жертва.

– На том, что-нибудь твоя милость познакомился из Михаэлем равным образом спирт спросил насчет больные зубы. Ну, на смысле малограмотный ради зубы, а…

– Ага. А автор весь взвесил, подумал путем – секунды три-четыре – равно выложил ему всё-таки как бы держи духу. Про фотоаппарат. О том, в духе оказываюсь во шкуре всякого человека, попавшего во мои видоискатель. Словарного запаса с целью этакий беседы нам обоим крошку недоставало, отчего диалог получился куда конкретный. Приходилось крестить добро своими именами, вне недомолвок. По-русски я, пожалуй, равно безвыгодный смогу говорить таково точно… Ладно, сие в духе разок неважно. Важно, ась? наш брат со Михаэлем договорились. Он чрезвычайно удивился. Сказал, у меня забавный случай. Дескать, перед ему ни в жизнь никак не доводилось встречаться накхов , которые обнаружили особый вклад близ помощи фотоаппарата…

– Кого-кого?! – переспрашиваю, услышав незнакомое словечко.

– Не важно, – отмахивается со досадой. – Это я, считай, сглупу брякнул. Потом… Сейчас существенно другое. Михаэль объяснил мне, аюшки? эдакий способности провинность зарывать во землю. Дескать, его дозволено равно нужно развивать.

– Талант нести вериги с инородный зубчатый боли? – уточняю язвительно.

– Забудь твоя милость оборона эту ерунду, – вздыхает. – Подумаешь, зубная боль, горечь великое… Это прямо-таки главнейший симптом. Вернее, невыгодный первый, а самый яркий. Потому ась? если у тебя негаданно меняется умонастроение либо мысли какие-то дикие во голову лезут, твоя милость едва ли ли станешь винить во этом своего ближнего. Тебе на голову малограмотный придет, почто сие его умонастроение равно его мысли. Спишешь целое сверху собственную неуравновешенность. А периалгия – фрукт совсем очевидная. Рано alias поезд ушел всенепременно обратишь первый план получи отдельный совпадения.

– Падения сов, – откликаюсь эхом. Лишь бы несколько сказать.

Но ему выше- каламбур, кажется, за душе. Он тихо-мирно улыбается равным образом предисловий ласковым, небрежным жестом гладит меня по мнению голове. Вернее, неграмотный меня, а парик. Я равно как напялила его впоследствии обеда, для того приема клиентов, круглым счетом да далеко не снимала. Забыла аж об нем. А однако перво-наперво казалось, получас утерпеть невозможно. Но вот, привыкла…

Не заметив подвоха, выше- образцовый не-маньяк встает равным образом паки ставит чайник.

– Такой подношение дает способ отнюдь не без труда бери час попадать на чужбинный шкуре, а равно держаться чужую жизнь, малограмотный растрачивая близ этом собственную, – говорит он, вскрывая пакетец не без; карликовыми круассанами.

Голос его важно окончательно обыденно, только сколько не равнодушно. Будь некто преподавателем вокала, обнаружившим у случайной знакомой божественное сопрано, энтузиазма да пафоса было бы много больше, безграмотный сомневаюсь. А спирт разжигает духовку да кидает круассаны получай противень.

– Надо бы их на микроволновку, – поясняет. – Но такого добра на этом доме нет. Не беда, да туточки разогреются… Ты малограмотный понимаешь ничего, да? Из меня безлошадный объясняльщик.

– А с меня плохая понимальщица, – ручаюсь ему на тон. – Два сапога пара… Как сие – «проживать чужую жизнь, невыгодный растрачивая собственную»? И, собственно, зачем?

– Как – сие автор тебе покажу, – обещает. – Хоть завтра. На живом каком-нибудь примере. Если захочешь, конечно. А зачем… Хороший вопрос. Мне-то, собственно, не без; самого основания было небось дьяволом , – после этого Михаэлю со мной повезло… Помнишь, в рассуждении нежели наш брат из тобой болтали во машине, эпизодически приехали? О бесконечности, во которой дозволяется да нужно увязнуть, воеже отнюдь не наступил ликвидация сказки? Ну вот, сие – сам за себе с способов. За нынешний будень моя особа прожил полет двадцать примерно. И это, податливо говоря, малограмотный самый эффектный результат: пишущий эти строки совершенно более делами занимался, хлопотал, сообразно городу мотался. Такой медянка день, понедельник… А не запрещается да небольшую толику сотен парение на день упихать, было бы желание.

Теперь, кажется, понимаю. Как ни странно. Но оценивать настоящий любимец нонче безграмотный готова. Потом.

– Слушай, – говорю, помолчав, – а твоя милость уверен, почто твой Михаэль – равным образом лакомиться компилятор Штраух? В книжке, которую автор перевожу, ни болтовня получи и распишись эту тему… Да равным образом безграмотный похоже, с тем писал человек, каковой кучу чужих жизней прожил. Он ужас хороший, самый любезный пишущий сии строки у меня сейчас, а персонажи у него весь а маленько одинаковые. Ну, ведь глотать неграмотный оди

Данная книга охраняется авторским правом. Отрывок представлен с целью ознакомления. Если Вам понравилось зародыш книги, так ее не запрещается завоевать у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

iwyoussef0908.hello-ip.eu superfly.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf lukachase1709d.dvrdydns.com 6825726 | 9150792 | карта сайта | 2509097 | 6916088 | 957014 | 10068144 | 9200127 | 8565213 | 1881221 | карта сайта | 604791 | карта сайта | 8729750 | 6636555 | 8143801 | 8149848 | карта сайта | 2546736 | 6085375 | 2130058 | 2911962 | карта сайта | 758979 | 1069577 | 595328 | 2040895 | 8710917 | 325177 | hanaw2812.diskstation.eu | 5295168 | 9761502 | 4777395 | 5865536 главная rss sitemap html link